Черная кошка в темной комнате - Михаил Март

Девушка поджидала ее дома. Лилия вернулась в некоторой растерянности.

– Куда ты пропала, мама? Я уже вся извелась. Сегодня мы идем в театр. Столичная труппа дает «Евгения Онегина». Уникальный случай.

– Какой еще театр? Мне носа на улице показывать нельзя.

Олеся присела на стул. На ней было вечернее платье, и она выглядела очень хорошенькой, хотя по-прежнему не использовала косметику.

– Что случилось, мама?

– Я не знаю, где, когда и почему наделала глупостей. Поехала по старому адресу домой за документами, а там меня поджидали следователи.

– Где это?

– Улица Герасимовича.

– Вот там они тебя и могут ждать. Ни в театре, ни в нашем районе искать не станут.

– На кой черт мне нужен театр?

– Я хочу, чтобы тебя увидели. Люди из нашего «высшего света», разумеется, а не сыщики.

– Что это даст?

– Сплетни о твоем возвращении. Ксения Чебрец вернулась. Ты разом можешь обрубить все концы, связанные с жизнью после своего исчезновения. Нет больше Лилии Расторгуевой. Пусть ее ищут до скончания века.

– Своим появлением сыщики ее спугнули. Ты права. Я бы сбежала из города. И они подумают так же. Но с чего ты решила, будто все сочтут Ксению живой? Она же умерла.

– Умерла натурщица. Твоя копия. Через год из Парижа я получила письмо от тебя и его все видели. Никто не сомневался в том, что ты жива. О деталях мы поговорим потом. Одевайся, мы опаздываем.

Олеся отодвинула панель в стене, где блеснула никелированная дверца сейфа, набрала код и открыла дверцу. Даже в небольшую щель было видно, сколько пачек денег в ящике. «Уходить еще рано, – подумала Лилия. – Либо мне невероятно повезло, либо я вляпалась в очередную кучу дерьма, что случается значительно чаще».

Дочь достала из сейфа черную большую коробку и подала матери.

– Вот, надень.

Лилия открыла замшевый футляр. В нем лежало изящное ожерелье из бриллиантов и изумрудов, серьги и кольцо. Она подошла к окну и рассмотрела гарнитур.

– Стекляшки. Эту дрянь я не надену.

– Ты сама их делала на заказ. Оригинал лежит в банке. Комплект рассчитан на вечернее освещение. Его делали ювелиры высшего класса. Ты любила его надевать на приемы. У нас же нет охраны.

– Ладно, надену.

Лилия открыла шкафы и начала подбирать себе платье. Через час женщины спустились в гараж и сели в машину Олеси. Девушка положила на колени Лилии телефон.

– Я хочу, чтобы мы всегда были на связи. Ободок и цифры из настоящего золота, на корпусе бриллианты. Тут нет фальшивок. Ты хорошо разбираешься в камнях.

– Чутье на фальшь. Спасибо за заботу.

– Я всегда о тебе заботилась. О ком же еще.

Перед тем как вернуться домой, Лилия уже купила мобильный телефон для связи с частным сыщиком. Примитив, конечно, но и он пригодится.

Спектакль уже начался. Их проводили в ложу. Такие места не купишь в кассе. Каким образом Олесе удалось заполучить билеты на VIP-места? Скромная, незаметная девчушка, и такие возможности…

В антракте в фойе разносили шампанское, играл оркестр. Похоже, на этот вечер билетов вовсе не продавали. Женщины сверкали украшениями, мужчины были в смокингах.

– Не стреляй по сторонам глазами, как перепуганный заяц, – тихо сказала Олеся, держа мать под руку.

– Они все на меня смотрят.

Возле них остановился лакей, и женщины взяли по бокалу шампанского.

– Не хуже, чем в Москве, – удивилась Лилия.

– Тебя и туда заносило? В Москве ничего нет, кроме банков и казино. А здесь нефть, газ, уголь, никель. Деловые люди со всего мира предпочитают работать здесь, а не бездельничать в столице.

– Ты слишком хорошо разбираешься в бизнесе.

– Я работаю в одной из крупных фирм. Двадцать лет – уже не детский возраст.

К ним подошел статный с седыми висками мужчина и заговорил по-французски.

– По-русски, пожалуйста, – перебила его Лилия.

– Да, да, конечно. Мы же в России, – он приятно улыбнулся. Говорил хорошо, почти без акцента. – Слухи о вашей гибели, Ксения, слишком преувеличены. Это не мое дело, но как же искусство?

– Я не готова отвечать на вопросы. Мне необходимо пройти акклиматизацию.

– Как, простите?

– Привыкнуть к ситуации, осмотреться, подумать.

– Вы можете обращаться ко мне в любое время. Рад буду услужить. В пятницу у нас прием. Ваш визит – честь для нас. Приглашение вам вышлют, а нужные имена впишите сами. Мадам! Мадмуазель!

Поцеловав им ручки, француз ретировался.

– Кто это?

– Французский консул. Теперь жди англичан, американцев и голландцев. Здесь гнездо.

Сначала подходили по одному, потом женщин окружила целая стая иностранцев. Лилию раздражало такое внимание, но звонок на второй акт задерживался. Когда наконец они вернулись в ложу, она сказала:

– Пора сматываться. Больше я этого не вынесу.

– Нет, мамуля, – возразила Олеся, – побудем еще. Уйдем чуть раньше, но не сейчас.

Лилия терпела. Музыки она не слышала, но взгляды на себе чувствовала. Какой смысл в том, что Ксения возродится из пепла? На какое-то время это ее спасет, она скинет с себя чешую Лилии Расторгуевой и вновь станет невинной овечкой. А дальше? История с Ксенией – темный лес. Где-то есть подвох. В любой момент все может полететь в тартарары.

* * *

Опять наступила кошмарная ночь, и бесконечно повторяющийся сон схватил ее за горло. Здесь не было никакой Ксении, здесь существовала Лилия, преследуемая и загнанная, чудом уцелевшая и ждущая своего последнего часа. Если сейчас она не выкарабкается, другого шанса у нее не будет.

Они сидели в открытом баре на верхней палубе и мило беседовали. Лиля пила «коктейль» – обычная водка была разбавлена чайной ложкой компота для цвета, а Валя ела мороженое.

Лилия отхлебнула из стакана кошмарного пойла, закурила и продолжила:

– Кому как попрет. Я невезучая. Пять лет назад угодила в аварию. Странно, что живой осталась. Сынишка погиб. Муж похоронил его, а меня полгода держали в психушке. Крыша съехала, ничего не помню. Память, словно губкой смыло. Когда выписалась, ужаснулась – как я могла жить с этим идиотом! Месяц выдержала и развелась. Сейчас уже забыла, как он выглядит. Уехала, куда глаза глядят. Только легче мне от этого не стало.

– Брось, Лилька. Ты молодая, встретишь еще свою любовь.

– Любовь – это секс, все остальное привязанности.