Продается дом с кошмарами - Светлана Гончаренко

Бранясь про себя, а иногда, может, и вслух, Костя шёл по проспекту Энтузиастов, по самому солнцепёку. Август кончался. Деревья стояли пыльные, потрёпанные. Асфальт лип к подошвам, как ириска (у, гнусная розоватая «Ириска»!) Пахло тоже противно — выхлопами «Жигулей», пролитым пивом, гнилыми сливами и почему-то мочой. Нестерпимо палило солнце. Дети визжали обезьянними голосами. На редкость уродливые девушки проходили мимо.

Интересно, как бы они выглядели, и чем бы пахло вокруг, если б «Коготь тьмы» приняли в «Увалы»?

Размышляя об этом, Костя свернул с проспекта в переулок Мечникова. До сих пор он морщился и отбивался локтем от призрака Грачёвой-Шварц, который реял перед его мысленным взором где-то сбоку, таращил глаза и не желал отвязаться. Вот почему Костя не сразу заметил, что следом за ним в переулок свернула иномарка зеленоватого цвета.

Ехала машина медленно, колёса нежно шуршали по асфальту. В это время дня переулок Мечникова всегда пустоват, и Костя наконец обратил на иномарку внимание. Первым делом он подумал, что в жизни не купил бы вещи такого скверного цвета. Бледно-изумрудный — фу! Такого цвета, должно быть, бывают трусики у некрасивых девственниц… Но почему машина ползёт рядом? Кажется, она следует именно за ним, Костей: никого больше в переулке не видно. Что всё это значит?

Вдруг Костя вспомнил, что подобным способом Берия высматривал на улицах Москвы хорошеньких школьниц. Затем он хватал их, засовывал в машину и вёз в Кремль для мерзких утех. Но причём тут Берия? Да и Костя вовсе не школьница. Может, его преследует какой-нибудь знаток мужской красоты? Но зачем? Чтобы продать в гей-гарем на Ближнем Востоке?

Костя прибавил шагу. Машина тут же поравнялась с ним. Он оглянулся. За тонированным стеклом маячил безликий силуэт водителя. От этого Косте стало ещё противнее. Похоже, его в самом деле хотят похитить и увезти в горы на кирпичный завод, где до скончания века будет он месить глину и спать на нарах, поужинав мамалыгой… Ну уж нет!

Костя круто развернулся и пошёл по переулку в обратном направлении. Только тогда машина остановилась. Беззвучно распахнулась её дверь, похожая на надкрылье жука, и донёсся весёлый голос:

— Костян! Гладышев, привет! А я всё смотрю — ты или не ты?

Костя нехотя заглянул внутрь машины. Там сидел кто-то упитанный в белой майке. Раньше Костя никогда не видел этого парня.

— Не узнаёшь? — огорчился упитанный. — Пять лет за одной партой сидели, а ты не узнаёшь?

— Кирилл?

Кирилл Колдобин был Костиным соседом по парте пять последних школьных лет, вот и пришло на ум это имя. Толстый парень в машине до сих пор казался незнакомым — щуплого длинношеего Кирилла он ничем не напоминал.

— Ну да, Кирилл! Я это, я! Три года всего прошло, а ты отворачиваешься, как неродной. Я-то тебя почти сразу узнал. Давай сюда, садись, потрындим!

Костя неохотно уселся рядом с парнем, который выдавал себя за Кирилла. Тот набросился с расспросами:

— Ну, как ты? Где сейчас? Компьютерами торгуешь? Это круто, молоток! Наших кого встречаешь? Самохина давно видел? И что?.. Да ну! Три года дали? Нехило… А Катька Зворыкина, ты знаешь, замуж вышла. Живёт теперь в Буркина Фасо с ихним каким-то принцем. Уже две двойни от него родила. А ты хоть родил кого-нибудь? Нет? А чего? Я-то? Я да. У меня дочке четвёртый год! Мало, правда, вижу её, потому что жили гражданским браком, теперь разбежались. Ну, а ты чего теряешься? Тоже родил бы кого-нибудь. На потомков глядеть прикольно — представляешь, морда с кулак, а вылитый ты!

Кажется, это в самом деле Кирилл Колдобин. Тот точно также болтал без умолку, побрызгивая слюной, и напоминал кран, который съехал с резьбы, и потому закрыть его никак нельзя.

— Не ты один меня не узнаёшь, — бодро сообщил Кирилл. — Недавно Зинаиду, физичку нашу, встретил. Хотел поздороваться, а она дёрнула от меня, как от чумы — думала, я у неё сумку с картошкой свистнуть хочу. Так и не догнал…Ну да, точно, весу я немного набрал, но это профессиональное. У меня ведь ресторанный бизнес — отец подарил, чтоб я не болтался без дела. И знаешь, Костян, я втянулся. Забегаловки «Во блин!» видел? Мои! Ты не думай, я в тренажёрном зале каждую неделю потею. Это на мне не жир, это мышечная масса!

Костя заметил, что на Кирилловом животе мышечная масса образовала идеально правильный шар. Голос Кирилла журчал и булькал, в машине работал кондиционер, и потому было прохладно и сумрачно. Бесшумно проплывали за смуглыми стёклами редкие прохожие. Призрак Грачёвой-Шварц понемногу отступил и сгинул, но терпкая боль осталась. «Коготь» не напечатают! Жизнь кончена…

— Ты, Костян, заснул, что ли? Ты меня слушаешь?

Кирилл ткнул Костю в бок тренированным локтем. В ответ Костя зевнул.

— Что, ночью тёлка какая-нибудь спать не давала? — весело посочувствовал Кирилл. — Я и сам вчера после клуба…

— Я всю ночь работал, — отрезал Костя, который ночью преспокойно спал.

Кирилл возмутился:

— Что, шеф у тебя зверь? Заездил? На сверхурочных сидишь? Вот гад!

— Я писатель, — ни с того ни с сего вдруг объявил Костя.

— Да ну!

Если б Кирилл остался прежним тощим пареньком, от удивления его лицо бы вытянулось. Теперь же оно осталось круглым, только болтливый рот из весёлого смайлика превратился в узкую «о».

— А что ты пишешь? — спросил Кирилл.

— Разное. Фэнтези в основном. Смотри, вот это скоро выйдет отдельной книгой.

И Костя показал Колдобину папку с «Когтем». Врал Костя редко и неохотно, а тут как-то само собой вышло. В конце концов, фантаст он или нет? Сколько можно слушать, как этот жлоб распинается про свои блинные?

— Днём я в фирме, а ночью пишу, — сурово пояснил Костя, и была это сущая правда. — Но скоро всё будет по-другому — я перехожу на профессиональный литературный труд. Вот доработаю роман, и привет! Я даже отпуск взял, чтоб обрубить все концы.

— Отпуск? А куда едешь? — оживился Колдобин.

Про фэнтези сказать ему было нечего, зато тема отдыха задела за живое.

Костя в ответ только усмехнулся:

— Да не еду я никуда, балда. Я же сказал: роман до ума буду доводить. Мне теперь нужна тишина и полное одиночество. Чтоб только я и мой ноутбук…

— А я в Сан-Тропе послезавтра намылился, — перебил его Кирилл, и снова забулькал свинченный кран. — Мы с пацанами договорились: тёлок возьмём и оторвёмся по полной! Не бывал в Сан-Тропе? Зря! Там классно! Это не то, что Эмираты — там тёлкам топлесс никуда ходу нет, да и шуму арабы не любят. А в Сан-Тропе ори сколько хочешь, были бы деньги — цивилизация! Это родители у меня всё в Эмираты ездят. Вчера мне устроили бэнц: только я с пацанами насчёт Сан-Тропе сговорился, как отцу тур за полцены предложили. Горящий, в эти гребаные Эмираты. А отец мой, ты сам знаешь, за копейку удавится — настоящий советский человек. Вцепился в этот тур, как ошалелый, а я чтоб дома сидел, на даче… Дача ещё эта хренова… Ну нет, я всё равно как-нибудь с пацанами вырвусь!