Ритм-секция - Марк Бернелл

Его лицо излучало понимание и симпатию. И если в прошлый раз, когда они говорили, Петра разозлилась, то сегодня почувствовала нечто столь же необъяснимое и глубокое. Печаль. Она улыбнулась, причем совершенно искренне.

– Вы правы. Куда бы я ни поехала, для меня все выглядит совершенно одинаково.

* * *

Через шесть дней после возвращения из Рио, в четыре часа утра, Петра поняла, что не может уснуть. Сначала ей было жарко, затем холодно. В конце концов она встала и некоторое время расхаживала взад-вперед в надежде, что скука утомит ее. Когда это не удалось, проверила компьютер. На сайте «Небеса над головой» обнаружилось обращение.

Для Либенски

Моя сестра 3 декабря заметила свет из моего дома в Зевене. Газета написала, что это связано с атмосферными условиями, но я не верю. Как вы думаете?

Р. Юлиус

Юлиус было одним из трех имен, которые Петра выбрала в качестве позывного. Увидев его, она вздрогнула. Первые буквы первых трех слов обозначили сервер – в данном случае MSN, – и буквы между запятой и точкой первого предложения складывались в имя: inzeven; это явно был адрес электронной почты, созданный исключительно для одного разговора. Кто бы ни был Джулиус, с ним или с ней можно связаться по адресу [email protected].

Используя адрес Эндрю Смита, который был также на MSN, Петра ответила:

Р. Юлиусу

Получил ваше сообщение. Ожидаю встречный вопрос.

В. Либенски

Она знала, что вряд ли получит немедленный ответ, но странное волнение удерживало ее в ожидании перед синим свечением экрана. Все равно ей теперь не уснуть. Петра включила бойлер, на час занялась растяжкой, после чего погрузилась в ванну. Затем позавтракала. В двадцать минут девятого на электронную почту Эндрю Смита пришло письмо.

В. Либенски/Эндрю Смиту

Как я понял, у нас есть взаимный интерес к Южной Америке. Было бы неплохо встретиться и все обсудить. В том числе будущее.

Это возможно?

Р. Юлиус

Так начался диалог, который занял все утро. Уклончивые сообщения приходили и уходили; прежде чем дать ответ, их содержание тщательно анализировалось. Предложение, встречное предложение и в конечном итоге соглашение. Сделка была назначена через два дня, в Париже, в центре восьмого округа, на стыке бульвара Осман и авеню Матиньон. Петра быстро напечатала положительный ответ и пару секунд ждала реакции компьютера. Наконец тот спросил, хочет ли она отправить сообщение или нет.

Да.

Затем она позвонила Александеру. Через два часа они встретились возле Круглого пруда в Кенсингтонских садах и зашагали к фонтанам возле Мальборо-гейт на Бейсуотер-роуд. Утро было холодное, низкое серое небо как будто вступило в союз с ледяным ветром, который гнул ветви деревьев. Им навстречу попались несколько упрямых бегунов, чьи головы окутывали облачка пара, а щеки приобрели цвет красной капусты. Парочка собачников выгуливали своих питомцев. Кроме них, парк был почти пуст.

– Я изучила материалы, которые вы мне дали, и мне интересно, каков статус Серра в других агентствах, – сказала Петра.

– Невысокий. Безусловно, французы невысокого о нем мнения. Его дважды пытались уличить в уклонении от уплаты налогов, но оба раза потерпели неудачу. В Германии Федеральное ведомство уголовной полиции заподозрило его в связях с группой украинских контрабандистов, которые пытались продать ядерный материал пакистанским исламским боевикам. Но Серра не имел к этому никакого отношения.

– Значит, никто не знает, что в той папке?

– Бо́льшая часть материала может быть собрана из общедоступных источников. Что касается остального, то, возможно, одному агентству известно что-то одно, другому – что-то другое. Или же они знают почти все, но не видят причин для беспокойства. Кто скажет? Мы не можем делиться нашей информацией, не так ли? Нас ведь даже не существует. И даже если б и существовали, я не уверен, что мы стали бы ею делиться.

– Не понимаю, почему нет.

– Потому что никогда не знаешь, в чьи руки попадет такая информация. В прошлом любая информация по Ирландии, которой MI-5 или MI-6 делились с ЦРУ или ФБР, в течение сорока восьми часов попадала к боевикам ИРА. В отличие от американцев, мы не считаем, что психопаты, взрывающие детей в торговых центрах, – это герои, нуждающиеся в поддержке или, если на то пошло, голливудской рекламе. Поэтому оставляем нашу информацию по Ирландии для себя. То же самое касается всего, что связано с Халилом. В эту категорию входит и Марк Серра. Не хватало, чтобы он испугался и исчез, как Реза Мохаммед.

Петра застыла, как вкопанная.

– Что?

Ветер ерошил волосы Александера.

– Не надо изображать потрясение. Ты наверняка понимала, что такое возможно.

Первой реакцией Петры была злость, что было в ее духе. Но она быстро подавила ее в себе. Она не сомневалась: Александер нарочно произнес эти слова как бы невзначай. Он ничего не делал случайно. Скорее всего, хотел проверить ее реакцию. Не дождется.

– И где он исчез?

– Где исчезают многие. В Афинах.

– Что он там делал?

– Мы не знаем. Судя по всему, выступал в роли курьера.

– Он бросил учебу?

– Нет. Мы связались с колледжем на следующей же неделе, и нам сказали, что он болен. Кто-то из общежития позвонил и сказал, что у него грипп.

– И это всё?

Александер кивнул:

– Мы проследили за ним до Хитроу, где он сел на рейс до Афин. Я договорился, чтобы там его взяли под наблюдение, но греки потеряли его.

– Когда это случилось?

Александер закурил:

– Недавно.

– Когда именно?

– Шесть недель назад.

– Почему вы не сказали мне?

Александер пожал плечами:

– Не видели особого смысла. Главное для нас – Халил. Без него нет Мохаммеда. По крайней мере, для тебя. Кроме того, Мохаммед наверняка снова объявится. Таким как он это свойственно. Ты получишь свой шанс, если заработаешь его.

* * *

Если честно, я не верю в женскую интуицию. По-моему, некоторые люди интуитивны, некоторые – нет, и эта разница никак не связана с полом. Я смотрю, как Александер исчезает в проеме ворот Мальборо-гейт, и сигналы опасности в моем мозгу взрываются, как фейерверк.

Знаю: единственная причина, почему я до сих пор жива, заключается в том, что Александер вложил в меня время и ресурсы вверенной ему организации и потому не торопится списать меня в расход. Моя фиктивная страховка в значительной мере дискредитирована. Во время моего обучения бывали периоды, когда мое общение с внешним миром было полностью прервано без каких-либо разрушительных последствий. Никакой немецкий таблоид не кричал об «эксклюзивной информации», никакое малайзийское телевидение не транслировало «сенсационные новости», никакая теория заговора не бродила по Интернету. С другой стороны, я подозреваю, что Александер по-прежнему видит во мне опасность для себя, и в этом он, конечно, прав. Но между нами достигнуто молчаливое согласие. Я хитростью вынудила его пойти на него. Он этого не забыл и не простил меня, поэтому лучше его не подводить.