Факел смерти - Марк Салливан

Тошнотворный финиш мужского марафона снова и снова повторяют на экранах у входов в Олимпийский парк. На удушающей жаре я терпеливо стою в очереди к северному, с Ракхолт-роуд.

Голова у меня побрита, каждый дюйм открытой кожи окрашен хной в глубокий красновато-коричневый тон, в десять раз темнее моего натурального цвета. Я в белом тюрбане, при черной бороде, с металлическим браслетом на правом запястье и индийским паспортом, а к этому рыже-коричневые контактные линзы, очки, свободная белая рубашка навыпуск, такие же брюки и накидка. Капля масла пачули довершает образ сикха Джата Сикха Раджпала, торговца текстилем из Пенджаба, которому повезло достать билет на церемонию закрытия.

Я стоял уже в двух футах от службы досмотра, когда мое лицо, мое обычное лицо появилось на одном из телеэкранов.

На секунду меня охватила паника, но я быстро овладел собой и осторожно взглянул на экран, надеясь, что это какой-то повтор значимых событий Олимпиады с упоминанием моего увольнения из оргкомитета. Однако поперек фотографии пошло срочное сообщение, что меня разыскивают в связи с делом Кроноса.

Как это возможно, закричало множество голосов в моей голове, разбудив тот, от которого начинались сумасшедшие головные боли. Все, что я мог, — сохранять самообладание, когда шагнул к грузной женщине в форме «Ф-7» и молодому констеблю Скотленд-Ярда, проверявшим билеты и удостоверения личности.

— Далеко от дома забрались, мистер Раджпал, — сказал констебль без всякого выражения, глядя на меня.

— Ради такого прекрасного события всегда приятно совершить путешествие, — ответил я с отработанным акцентом, который удался безукоризненно, несмотря на ритмичную боль, взламывавшую череп изнутри. Я едва сдерживал желание полезть под тюрбан и потрогать налившийся болью шрам на затылке.

Охранница спросила, глядя на экран ноутбука:

— Другие соревнования посещали, мистер Раджпал?

— Был на двух, — охотно ответил я. — Легкая атлетика вечером в четверг и хоккей на траве днем в понедельник. Индия — Австралия. Мы проиграли.

Она кивнула.

— Сумочку на рентген, пожалуйста, а все металлические предметы сюда.

— С удовольствием, — ответил я, ставя сумку на ленту конвейера и выкладывая мелочь, браслет и сотовый на пластиковый поднос.

— Карпан[7]не принесли? — спросил констебль.

Я улыбнулся. Умный парень.

— Нет, церемониальный кинжал я оставил дома.

Констебль кивнул:

— Спасибо, а то несколько ваших всерьез пытались пронести их на территорию. Можете проходить.

Через несколько мгновений боль начала утихать. Я взял сумку, где лежали только камера и большой тюбик якобы с кремом от солнца. Быстрым шагом миновав «Итон-мэнор»,[8]я пересек пешеходный мост, ведущий к стадиону на северо-востоке, и направился на юг, огибая велодром, баскетбольную арену и спортивную деревню. Проходя мимо представительского жилья для спонсоров, я даже замедлил шаг, ибо спохватился, что проглядел много окопавшихся здесь осквернителей олимпийских идеалов, но решил, что финальный акт возмездия вполне компенсирует этот просчет. При этой мысли у меня участилось дыхание. С сильно бьющимся сердцем я улыбнулся охране у винтовой лестницы, поднимавшейся между опорами «Орбит».

— Ресторан еще открыт? — спросил я.

— До половины четвертого, сэр, — сказал один из них. — У вас два часа.

— А если я пожелаю поесть после этого? — поинтересовался я.

— Будут работать другие заведения, — ответил охранник. — Закроется только ресторан.

Я кивнул и начал долгий подъем, едва замечая безымянных монстров, спускавшихся по лестнице и безразличных к угрозе, которую я представлял. Через двенадцать минут я поднялся на медленно вращающуюся платформу и подошел к женщине-метрдотелю.

— Раджпал, — сказал я. — Столик на одного.

Она озабоченно свела брови.

— Не устроит ли вас место за столиком на двоих?

— Это будет большое удовольствие, — ответил я.

Она кивнула.

— Все равно придется подождать десять-пятнадцать минут.

— Могу я воспользоваться туалетом? — спросил я.

— Конечно. — Она отступила в сторону.

За мной уже теснились другие желающие, метрдотель теряла голову, и я не сомневался, что она сразу забудет обо мне. Когда никто не отзовется на мое имя, она решит, что я устал ждать и ушел. Даже если она пошлет кого-нибудь проверить туалет, меня не найдут. Раджпал свое уже сделал.

В туалете я зашел в нужную мне кабинку, которая, к счастью, оказалась свободной. Когда минут через пять освободились остальные, я подтянулся, сел на перегородку и поднял один из квадратов потолка, за которым скрывался укрепленный лаз, техническая шахта для доступа к проводке и воздуховоду. Несколько секунд напряженных усилий, и я лежу в узком тоннеле, а потолочная плитка снова на месте. Теперь все, что мне нужно, — это успокоиться, подготовиться и верить в судьбу.