Под покровом дня - Джеймс У. Холл

Джинни позвала из глубины дома:

— Ты говоришь обо мне, Шугармен?

— Я хотел бы увидеть подонков, которые разнесли мой дом, — напомнил Торн.

Шугармен ответил:

— Давай встретимся на месте через полчаса.

— Если это так, — снова закричала она, — то хотелось бы знать, что именно ты обо мне рассказываешь.

Торн остановился в дверях. Из глубины дома продолжал доноситься громкий и раздраженный голос Джинни. Торн сказал:

— Я просто хочу взглянуть на них, посмотреть им в глаза.

— Шугармен! — закричала она. — Закрой дверь! Эти комары меня уже достали.

Шугармен покрепче завязал полотенце на талии и сказал:

— Знаешь, пока она не вернулась, я подумывал уехать отсюда.

— Уехать с Ки-Ларго?

— С Ки-Ларго, из Флориды, прочь из этих мест. На север. Например, в Нью-Джерси.

— Нью-Джерси? Да что там делать?

— Может, я все же уеду, — ответил Шугармен. — Я слышал, что там хорошо.

— Здесь твой дом, Шугармен. Ты здесь родился. Ты не можешь вот так взять и все бросить. Здесь твои корни.

— Да что тут за жизнь, Торн? Как в аэропорту. Все ходят с чемоданами. Заходишь в ресторан и видишь, что на твоем любимом месте сидит кто-то, кого ты никогда раньше не видел. Я слышал, что в Нью-Джерси дома с подвалами. Я хотел бы хоть раз в жизни увидеть подвал.

Торн покачал головой.

— Шугармен! — позвала Джинни. — Или ты закроешь эту дверь, или я вызову полицию.

— Встретимся на месте, — сказал Торн.

Торн направился к «флитвуду» и тут услышал какой-то новый шум, который был громче, чем шум трехколесного велосипеда или бензопилы. Через плечо он посмотрел вверх, на деревья. Это был Джером, совершавший свой еженедельный облет, срезая верхушки деревьев и заставляя дряхлых ветеранов войны прятаться под кроватями. Он распылял свое канцерогенное средство от комаров.

Торн забрался в «кадиллак», завел двигатель. Смотрел, как оседает голубой дым, возможно, в эту пору смешанный с африканской пылью. Он всей грудью вдохнул ядовитый газ. Задержал дыхание, как будто курил травку, наслаждаясь этой гадостью, словно втянув в себя щепотку чьей-то высохшей земли.

Он оглядел тенистый квартал. Люди стояли с граблями, газонокосилками, губками и шлангами и ждали, пока рассеется дым, чтобы вернуться к своим занятиям.

Торн стоял на тротуаре возле здания тюрьмы на острове Плантейшн-Ки. Появился Шугармен, на нем были джинсы и клетчатая рубашка. Взгляд был болезненным и тяжелым, но Торн не стал его ни о чем спрашивать — он слышал, как звучал утром голос Джинни.

Шугармен провел Торна внутрь, к камерам, где сидели задержанные. Другие полицейские, завидев Торна, кивали ему. Может, он и не был членом их клуба, но они выделяли его среди всех прочих.

— Эти типы, — сказал Шугармен, пока они ждали, когда откроется дверь, — их моральный облик сформировался во время обеда. Когда они напивались и слушали запрещенную музыку.

Двое мужчин, сидевших в камере, были похожи на друзей рыжебородого. Их волосы были собраны сзади в конские хвосты. У одного в ухе была маленькая золотая сережка. Торн уставился на них. А они, сидя на краю своих коек и куря, уставились на него.

— Это не они ее убили, — сказал Торн. — Она бы скинула этих говнюков за борт.