Мясная муха - Патрисия Корнуэлл

— Тебе нужно позвонить, Шандонне? — спрашивает голос в окошке. — Твой адвокат скончался. Его тело нашли в гостинице, в каком-то польском городе, не могу произнести название. Похоже, он там долго пролежал. Совершил самоубийство, потому что был беглым. Кажется, твой адвокат был преступником. Это все, что я знаю.

Жан-Батист сидит на кровати, водит пальцем по словам, написанным на бумаге.

— Кто вы?

— Офицер Дак.

— Monsieur Canard[23]? Coin-Coin — по-французски «кря-кря», monsieurДак.

— Ты будешь звонить или нет?

— Нет, merci.

Офицер Дак пытается понять, что так возмущает и раздражает его в словах Жан-Батиста каждый раз, когда тот открывает рот. Он словно не принадлежит этому месту, тюрьме, он будто выше всего этого, выше тех, в чьих руках находится его жизнь. В присутствии Жан-Батиста офицер Дак чувствует себя лишь тенью в форме. Он с нетерпением ждет дня казни, очень надеясь, что процедура будет болезненной.

— Спасибо скажешь потом, после того как тебе засунут маленькую иголочку со смертельным коктейлем. Не скучай, осталось всего десять дней, десять коротеньких дней, — огрызается офицер Дак — Да, кстати, я сожалею, что твой адвокат выбил себе мозги и почти сгнил в своем номере. Могу представить, как ты расстроился.

— Ложь, — отвечает Жан-Батист, поднимаясь с кровати и подходя к двери. Он обхватывает решетку своими волосатыми пальцами.

В окошечке появляется его ужасное лицо, и офицера Дака охватывает панический страх при виде ногтя на большом пальце Жан-Батиста длинной в дюйм. Это единственный ноготь, который тот по какой-то причине никогда не стрижет.

— Ложь, — повторяет Жан-Батист.

Невозможно понять, куда устремлен взгляд его косых глаз. Видит ли он что-нибудь? Офицер Дак испытывает неподдельный ужас, глядя на его волосы, которые покрываю лоб и шею, торчат из ушей.

— Отойди назад. Черт, воняешь хуже собаки, вывалявшейся в мертвечине. Мы тебе скоро отстрижем этот ноготь.

— Это мое законное право, отращивать волосы и ногти, — мягко отвечает Жан-Батист, улыбаясь и демонстрируя мелкие редкие зубы, напоминающих рыбьи.

Офицер представляет, как эти зубы погружались в тела женщин, как этот монстр кусал женскую грудь словно бешеная акула, и его волосатые кулаки превращали красивые лица в кровавое месиво. Шандонне охотился только на роскошных женщин с великолепными телами. Его фетиш — большая грудь и соски, именно эта одержимость частью женского тела, по словам судебного психолога, и заставляет его охотиться на женщин.

— Некоторые предпочитают туфли и ноги, — объяснял судебный психолог за чашечкой кофе всего месяц назад.

— Ага, про туфли я знаю. Эти сумасшедшие вламываются в дом и крадут женские туфли.

— Здесь дело даже не в этом. Сами туфли возбуждают маньяка. Очень часто он испытывает желание убить женщину, которая носит фетиш, или часть тела которой является для него фетишем. Многие серийные убийцы начали с краж, в поисках предмета своей страсти они проникали в дома и крали туфли, нижнее белье, что-нибудь еще. То, что вызывало у них определенные сексуальные фантазии.

— Значит, Волчонок в детстве крал лифчики?

— Вполне вероятно. Он свободно проникает в дома, а это характерно для серийного взломщика, превратившегося после в серийного убийцу. Проблема фетишистского взлома заключается в том, что жертва даже не подозревает, что в ее дом залезли и забрали некоторые вещи. Какая женщина, не найдя туфлю или нижнее белье, подумает, что в ее дом кто-то забрался?

Офицер Дак пожимает плечами:

— Моя жена никогда ничего не может найти. Вы бы видели ее шкаф. Если кто и страдает фетишизмом по туфлям, так это Сэлли. Но маньяк ведь не может забраться в дом и украсть грудь, хотя некоторым, наверное, не составляет труда расчленить тело.

— Это как цвет волос, глаз. Преступник страдает фетишизмом по тому, что вызывает в нем сексуальное желание, а иногда и садистскую потребность уничтожить фетиш. В случае с Жан-Батистом Шандонне — это женщина с большой грудью.