Лев правосудия - Леена Лехтолайнен

— Правда? Они редко показываются людям.

— У меня привычка гулять зимой по вечерам и смотреть на звезды. Я забирался на лыжах глубоко в лес и сидел тихо так долго, что едва не коченел. Зато так можно увидеть много интересного. Даже ангелов, если очень замерзнешь! И однажды я видел рысь, всю целиком, от ушей до хвоста. Она даже обнюхала меня. А еще одна долго стояла на ближайшей скале, высматривая следы добычи. Ее я нарисовал на картине вместе с тобой.

Я уже почти собралась рассказать ему историю Фриды, но тут пришла Ханна — проверить, не подгорело ли фондю. После этого Транков начал спрашивать, как я выучилась на охранника, и я рассказала об Академии частной охраны в Куинсе, не выдавая, конечно, священных тайн Майка Вирту.

— Я никогда не был в Нью-Йорке. Ты больше не ездишь туда? — спросил Транков.

Однако я не успела ответить: из гостиной послышались шаги, и в столовой объявился Уско Сюрьянен, разминающий плечи.

— А, здесь еще едят. Я могу выпить с вами вина за компанию. Юлия не хочет фондю, бережет фигуру. — Сюрьянен нашел себе бокал и уселся рядом со мной.

Транков покраснел: не знаю, от досады или удовольствия.

Сюрьянен завел разговор о погоде: дескать, выдастся ли зима снова снежная и суровая, или он сможет кататься на яхте круглый год. Мне хотелось спросить о его новой яхте, двойнике «I believe», но я не решилась. В какой-то мере я оказалась во власти Транкова: если бы он рассказал о моей дружбе с тем, кто взорвал яхту, я бы мгновенно вылетела из этого дома. Но Транков, наверное, наслаждался тем, что обладает тайной.

— Ваша яхта по-прежнему на воде? Где она стоит?

— Сейчас в Хельсинки. Приведу ее сюда, когда будет время, или поручу Юрию. А ты любишь парусный спорт?

— Могу грести, если придется. Но больше люблю ходить пешком. — Я глотнула вина и подумала, стоит ли рискнуть. — Здесь рядом с Хельсинки на удивление хорошие места для прогулок, и грибы есть. Возле Нууксио и Порккаланниеми полно народу, зато в Коппарняси еще можно побродить в уединении.

При упоминании Коппарняси Сюрьянен нахмурился, но этого было мало, чтобы делать выводы.

— Я когда-то снимала домик возле Коппарняси и часто ходила в лес. Знаю множество грибных мест, — продолжала я болтать. — Вы видели эти места? Сорок лет назад там собирались построить атомную электростанцию, но рядом с Хельсинки это слишком опасно.

Транков побледнел и выглядел смущенным, зато Сюрьянен дружески улыбался.

— А, Коппарняси… Я бывал там пару раз. Чудесное место. А ты, стало быть, хорошо его знаешь. Юрий, что, если нам взять как-нибудь Хилью с собой, когда поедем смотреть? Нам пригодится проводник, знающий грибные места. Это ведь немалый плюс.

— Плюс к чему? — спросила я невинно. — Вы собираетесь основать турфирму с путешествиями на природу?

— Посмотрим. — Улыбка Сюрьянена стала еще шире. — Катящийся камень мхом не зарастет. Нужны смелые идеи, такие, чтобы всем остальным они казались неосуществимыми, — только так можно что-то изменить в этом мире. С правильным подходом можно добиться чего угодно. Правда, Юрий? Как ты думаешь, эта барышня достаточно знает местность, чтобы быть нам полезной?

Транков смутился еще сильнее и повернул беседу на свою картину, пригласил Сюрьянена в студию на нее посмотреть — видимо, не желая, чтобы мы продолжали разговор о Коппарняси. Мы покончили с едой, и бизнесмен пошел с нами в студию.

— Ты делал наброски, о которых мы говорили? — спросил он Транкова, когда тот открыл дверь.

— Конечно. Посмотрим когда-нибудь в другой раз. Не хочу утомлять Хилью нашими делами, — быстро ответил Транков и включил в комнате полное освещение.

При ярком свете картина утратила свой мистический дух и поблекла, однако Сюрьянен выглядел довольным.

— Все же это блестящая идея — живопись на стенах, сделанная на заказ, по индивидуальному проекту. Можно будет обсуждать это с клиентами уже на стадии строительства. Пожалуй, эта картина сгодится для примера наших предложений?

— В качестве примера чего? — вмешалась я, но Транков перебил:

— Эта картина принадлежит Хилье, я ей уже пообещал. Для тебя я нарисую что-нибудь другое.

Я не видела выражения глаз Сюрьянена. Он с хозяйским видом прошелся по студии, поднимая покрывала и разглядывая тюбики с краской. Транков тоже решил продемонстрировать свои права и приобнял меня сзади. Он казался скованным. Не многовато ли я выпила, смогу ли еще сесть за руль? Мысль провести ночь в студии с Транковым перестала мне нравиться.

— Значит, русские любят живопись вроде этого? — Сюрьянен поднял холст, на котором был изображен мужчина в меховой шапке, едущий на телеге.

— У всех разные вкусы. Но я владею всеми стилевыми направлениями, могу даже икону написать. Ее только нужно будет потом освятить в церкви.

Архитектор и живописец-многостаночник — не так плохо для двадцатишестилетнего парня! Особенно если учесть, что часть жизни Транков потратил на работу у своего отца, Паскевича. Я погладила его руку и захотела, чтобы Сюрьянен исчез. Снаружи дул ветер, окна на крыше бросали вниз отражение танцующих гирлянд.

— Хилья не только прислуга в ресторане и модель, — внезапно сказал Транков. — Она закончила учебное заведение в Нью-Йорке и имеет специальность охранника. Ты же говорил, что не хочешь, чтобы Юлия одна появлялась в общественных местах. В лице Хильи она получила бы хорошую телохранительницу.

Я резко высвободилась из его объятий и даже заехала ему локтем в живот, из-за чего он охнул от боли.

— Это было слишком давно. Сейчас я всего лишь работница ресторана.

— Да, ты не простая женщина. — Сюрьянен явно заинтересовался. — Я и правда думал, что нужно как-то обеспечить безопасность Юлии. У нее остались в Петербурге какие-то проблемы, а оттуда до Финляндии недалеко. Может, стоит поговорить об этом? Ты можешь получить у нас неплохую работу с достойной зарплатой. Не обсудить ли нам трудовой договор?