Долина снов - Майк Омер

Прячась за деревом, сбрасываю одежду и стучу зубами, когда зимний воздух обжигает кожу. Но как только надеваю костюм, сразу начинаю согреваться. Опять лезу в сумку и достаю настойку, купленную для меня Джаспером. Откупориваю, делаю большой глоток и морщусь. На вкус – рыбий жир с горькими травами. В шее начинается странное покалывание, быстро переходящее в жжение. Осторожно дотрагиваюсь и нащупываю то, о чем говорил Джаспер. Жабры.

Наконец достаю серебристый шар – тоже от Джаспера. Хорошо, что он позаботился и об этом. Смотрю на бурлящую, черную как ночь речную воду и радуюсь, что у меня есть источник света.

Прячу сумку за ствол дерева, иду к реке и захожу в воду. Мышцы сводит. Черт… Как холодно! Даже в этом костюме адски холодно. Он плотно облегает тело, как человеческие гидрокостюмы, защищает меня и удерживает тепло, чтобы я не замерзла. Но холод все равно пробирает насквозь: температура воды в реке чуть выше температуры льда. Костюм рассчитан на ледяную воду, а вот голые руки щиплет.

В последний раз оглядываюсь по сторонам: увижу ли когда-нибудь снова земную твердь? И ныряю с головой в ледяную воду. Я барахтаюсь изо всех сил, стараясь двигаться как можно быстрее, но и течение делает свое дело. Река тащит меня к замку. Задерживаю дыхание и несколько секунд паникую. Легкие горят. Но потом я заставляю себя выдохнуть, жабры раскрываются, и пугающее ощущение утопления исчезает. Я могу дышать под водой. И это так странно…

Под водой темно. Без света я заблудилась бы. Провожу рукой по серебристому шару; он начинает слабо светиться, и я различаю мир вокруг.

Дно реки в нескольких ярдах подо мной. Я стараюсь плыть как можно ближе к нему, чтобы солдаты не заметили свет от шара.

Меня затягивает в водоворот. Я начала путь с излучины, где река спокойнее, но дальше течение становится бурным, и вскоре я уже не различаю, где поверхность, а где дно. Неумолимая река швыряет меня на выступающий камень. Я судорожно вздыхаю, изо рта вырываются пузырьки. Пытаюсь всплыть, но подводное течение тянет меня вниз и бьет о камни. Я изо всех стараюсь защитить голову, ударяюсь рукой о камень и выпускаю шар из замерзших пальцев.

Твою ж мать…

В ужасе ищу свой источник света. Вот он! Шар медленно идет ко дну в нескольких футах от меня. Я изо всех сил гребу против течения, отчаянно вцепляюсь в шар и с трудом, но удерживаю.

Меня снова тащит вперед – в такой темноте ничего не разобрать. Поверхность не видна, только кое-где мелькают камни. Я уже проплыла под крепостью? Тут что-то врезается в меня, и я снова едва не теряю шар.

Нет, не оно врезалось в меня. Это я врезалась в него.

Путь преграждает железная решетка – защита от непрошеных гостей со стороны реки. Таких, как я.

Проблема в том, что мне не одолеть силу течения. Если не найду выход, то останусь здесь в западне, пока не закончится действие настойки. Или утону, или замерзну насмерть.

Сердце бешено стучит. Я поднимаю шар и подношу к решетке. Четыре железных прута торчат из-под камней и поднимаются к самым сводам тоннеля. Однако они расположены неравномерно. Между двумя прутьями расстояние немного больше. Крупному злоумышленнику ни за что не пролезть в эту щель, но я меньше обычного фейри.

Просовываю голову между прутьями, но плечи застревают. Меня омывает холодная вода. Секунды идут, я начинаю паниковать. Если б я могла, то закричала бы. Я дергаюсь, пытаюсь высвободиться, в голове туманится от ужаса.

Отчаянно трепыхаясь, нащупываю ногой каменный выступ на стене, использую его как рычаг и протискиваюсь внутрь. Плечи проходят сквозь прутья, а после нескольких попыток бедра делают то же самое. Я обессилела. Течение уносит меня дальше по тоннелю.

В глубине сознания вертится мысль: а если я неправильно прочла карту? Если на самом деле река выходит на поверхность не во дворе крепости? Я же видела карту только мельком…

Но когда я почти теряю надежду, течение начинает ослабевать, и подо мной что-то светится. Я даже не сразу понимаю, что это лунные лучи, танцующие на воде сверху. Меня перевернуло вниз головой.

Кручусь, барахтаюсь и всплываю на поверхность, чуть не плача от облегчения. Хватаюсь за скалистый выступ и подтягиваюсь в воздухе. Неподалеку бурлит вода, вращая большое деревянное колесо; сверху льется свет двух лун.

Я внутри крепости. Хватаю воздух ртом, в изнеможении карабкаюсь на каменистый выступ над рекой и приподнимаюсь на локтях. Так хочется спрятаться от холода… Но сначала нужно осмотреться, нет ли охраны.

Я сажусь и оглядываю тоннель. Рядом с водяным колесом ведет наверх какая-то лесенка. А дальше в темноте, где тоннель изгибается, в воде отражаются блики факелов. Никакого движения, никаких патрульных во дворе.

Честно говоря, я ждала более серьезной охраны. Наверное, Талан решил обойтись минимумом персонала, чтобы держать это место в полном секрете.

Ноги и руки онемели от холода, но, к чести Джаспера, тело почти согрелось. Я обхватываю себя руками и поднимаюсь по лестнице рядом с вращающимся водяным колесом. Добираюсь до верха и заглядываю в большой внутренний двор в поисках солдат. Никого. Опять никакого движения, никаких патрулей. Только каменные башни, водяной насос и увитые плющом стены. Узкая арка ведет во что-то вроде второго внутреннего двора. В тумане пляшут на камнях отсветы факелов. Что это за место?

Одна из башен значительно больше остальных, венецианские окна освещены теплым светом. Держась в тени, я крадусь к башне, высматривая любое движение во дворе или на стенах, но вокруг только зловещая тишина. Почему на стенах нет охраны?

Подхожу к главной башне и вижу окна без решеток. Деревянная дверь в стене, массивная на вид, утыкана гвоздями. Дергаю ручку, дверь со скрипом открывается, за ней – проход на темную лестницу. Когда я прокрадываюсь внутрь, сердце готово выпрыгнуть из груди. Винтовая лестница уходит вверх. Я прислушиваюсь, не раздадутся ли голоса, шаги, – ничего. Начинаю восхождение, ноги ломит после безумного заплыва. Поднимаюсь на один этаж и вижу дверь.

Прижимаюсь ухом к дереву, прислушиваюсь. Тишина. Медленно открываю дверь. В залитой лунным светом комнате – ряды книжных полок, гобелен и огромный письменный стол, на нем – канделябры с незажженными свечами. У негорящего камина – мягкое кресло. Ничего зловещего, больше похоже на огромный