Брат Томас - Дин Кунц

— Двенадцать лет тому назад.

— Да. У нее не было родственников, которые могли бы его взять, и на всех бланках, где требовалось заполнить графу «Отец», она, как ни печально это говорить, написала: «Неизвестен».

— Я никогда не встречался с этой женщиной, но, судя по той малости, что мне о ней рассказали, не могу поверить, что она была настолько беспутна, чтобы не знать, кто отец ее ребенка.

— Это мир печали, Одди, потому что мы делаем его таковым.

— Я кое-что узнал и о Джейкобе. В семь лет он тяжело болел, не так ли?

Она кивнула.

— Об этом написано в его истории болезни. Не помню, чем именно, но думаю… что-то у него было с кровью. Он едва не умер.

— Из того, что рассказал Джейкоб, следует, что Дженни вызвала его отца в больницу. Теплого воссоединения семьи не получилось. Но фамилия отца… возможно, она — ключ ко всему.

— Джейкоб фамилии не знает?

— Не думаю, что мать когда-нибудь говорила ему. Однако я уверен, что мистер Романович знает.

Сестра Анжела в изумлении перевела взгляд на русского.

— Мистер Романович, вы знаете?

— Если он и знает, то вам не скажет, — добавил я. Она нахмурилась.

— Почему вы не скажете мне фамилию отца Джейкоба, мистер Романович?

— Потому что, — объяснил я, — его бизнес не делиться информацией, а собирать ее.

— Но, мистер Романович, — в очередной раз удивилась сестра Анжела, — распространение информации — фундаментальная составляющая работы библиотекаря.

— Он не библиотекарь, — не унимался я. — Он и дальше будет называть себя библиотекарем, но если вы чуть надавите, то выжмете из него гораздо больше сведений об Индианаполисе, чем хотели бы знать.

— Нет ничего плохого в обретении знаний о моем любимом Индианаполисе, — наконец разлепил губы Романович. — И, если уж на то пошло, вы тоже знаете эту фамилию.

Пребывая уже в постоянном удивлении, сестра Анжела посмотрела на меня.

— Ты знаешь фамилию отца Джейкоба, Одди?

— Он подозревает, что знает, — вставил Романович, — но не хочет поверить тому, что подозревает.

— Это правда, Одди? Почему ты не хочешь поверить?

— Потому что мистер Томас восхищается человеком, которого подозревает. Потому что, если его подозрения обоснованны, ему, возможно, придется столкнуться с силой, которую он не может себе даже представить.

— Одди, есть сила, которую ты не можешь себе даже представить?

— Ох, у меня их целый список, мэм. Дело в том, что я должен получить доказательство своей правоты. И мне нужно понять его мотив, а он для меня пока неясен. Возможно, опасно приближаться к нему, не располагая о нем всеми необходимыми сведениями.

Сестра Анжела перевела взгляд на русского.

— Конечно же, сэр, если вы можете поделиться с Одди именем и мотивом этого человека, вы это сделаете, чтобы защитить детей.

— Я, возможно, и не поверю тому, что он мне скажет, — вставил я. — У нашего друга в меховой ушанке свои задачи. И, подозреваю, ради их выполнения он никого не пожалеет.

— Мистер Романович, — в голосе матери-настоятельницы слышалось осуждение, — вы пришли сюда как простой библиотекарь, стремящийся укрепить свою веру.

— Сестра, я никогда не говорил, что все так просто, — возразил русский. — Но я — верующий, это правда. И разве можно найти человека, кому не нужно укреплять свою веру?

Какое-то время она смотрела на него, потом повернулась ко мне.

— Тот еще тип.

— Да, мэм.

— Я бы выбросила его в снег, не будь этот поступок столь нехристианским… и если бы я верила, что нам удастся вытолкать его за дверь.

— Я не верю, что нам это по силам, сестра.

— Я тоже.

— Если бы вы могли найти ребенка, который однажды был мертвым, но может говорить, — я сменил тему, — то с его помощью мне, возможно, удалось бы получить нужную информацию, не прибегая к услугам мистера Романовича.

Сестра Анжела просияла.

— С этим я к тебе и шла, до того, как мы втянулись в разговор об отце Джейкоба. У нас есть девочка, ее зовут Флосси Боденблатт…

— Не может быть! — вырвалось у Романовича.[35]

— Флосси пришлось пройти через очень и очень многое, — продолжила сестра Анжела, — но она девочка с характером и долго и упорно работала с логопедами и психологами. Теперь она говорит ясно и четко. Она была в игровой комнате, но мы привели ее наверх. Пойдемте со мной.