Грешница - Тесс Герритсен

Зимой ясные дни холодней пасмурных. Маура проснулась от солнечного света, который искрился на белом снегу, и обрадовалась голубому небу. Правда, ветер был таким свирепым, что рододендрон под ее окном сгорбился, как старичок, свернув поникшие от мороза листья.

Она пила кофе по дороге на работу и щурилась от яркого солнца. Больше всего ей хотелось развернуться и поехать домой. Забраться с Виктором в постель и не вылезать оттуда целый день, ощущая его тепло под одеялом. Прошлой ночью они распевали рождественские песенки — он густым баритоном, а она, пытаясь попасть в такт своим плохо поставленным альтом. Дуэт был ужасным, и они больше смеялись, чем пели.

Вот и сейчас она пела невпопад, проезжая по улицам, украшенным гирляндами, мимо витрин магазинов с манекенами в сверкающих праздничных платьях. Вдруг обнаружилось, что все в этом городе напоминает о Рождестве. Гирлянды и венки висели уже несколько недель, только она их не замечала. Когда же в последний раз город казался ей таким нарядным? Когда солнце сияло так ярко?

Она вошла в здание Бюро судебно-медицинской экспертизы на Элбани-стрит. В холле был вывешен огромный плакат «МИР НА ЗЕМЛЕ».

Луиза взглянула на нее и улыбнулась.

— Вы сегодня выглядите такой счастливой.

— Просто радуюсь солнцу.

— Радуйтесь, пока оно светит. Я слышала, завтра ночью опять ожидается снегопад.

— Ничего не имею против снега на Рождество. — Маура взяла несколько шоколадных сердечек из вазочки на столе Луизы. — Что у нас на сегодня?

— Ночью никого не привозили. Похоже, никому не хочется умирать под Рождество. Доктор Бристол должен быть в суде в десять, а сразу после этого он хотел бы пойти домой, если вы подмените его.

— Если все будет тихо, думаю, я и сама уйду пораньше.

Луиза удивленно подняла брови.

— Надеюсь, развлекаться?

— Еще как, — рассмеялась Маура. — Я собираюсь пройтись по магазинам.

Она зашла в свой кабинет, где даже высокая стопка лабораторных отчетов и диктофонных записей, которые следовало пересмотреть, не смогла испортить ей настроение. За столом она радостно лакомилась шоколадом, намереваясь поработать и во время обеденного перерыва, чтобы к трем освободиться и отправиться прямиком в «Сакс».

Визит Габриэля Дина совершенно не входил в ее планы. Когда в половине третьего он вошел в ее кабинет, она и представить себе не могла, что распорядок ее дня в корне изменится. Как всегда, он был сдержан и невозмутим, и она в очередной раз удивилась тому, как вообще мог случиться роман между темпераментной Риццоли и этим холодным загадочным человеком.

— Сегодня я возвращаюсь в Вашингтон, — сказал он, поставив на пол свой портфель. — Прежде чем я уеду, мне бы хотелось услышать ваше мнение по одному вопросу.

— Да, конечно.

— Первое: могу я взглянуть на останки Джейн Доу?

— Все отражено в моем отчете.

— Тем не менее мне бы хотелось посмотреть самому.

Маура встала из-за стола.

— Должна вас предупредить, — сказала она, — зрелище будет тяжелым.

Холод мог лишь замедлить, но не остановить процесс разложения. Когда Маура расстегнула белый пластиковый мешок, ей на мгновение стало дурно от сильного запаха. Она заранее предупредила Дина о том, как выглядит труп, и он даже не поморщился, увидев сырое мясо на месте лица.

— Его просто содрали, — прокомментировала Маура. — Кожу надрезали вдоль линии роста волос на темени, а потом содрали рывком вниз. Под подбородком был еще один надрез, вспомогательный. В общем, лицо было сорвано, как маска.

— И он взял кожу с собой?

— И не только ее. — Маура расстегнула молнию на мешке до упора, и оттуда вырвался запах такой силы, что она пожалела о том, что не надела маску. Но Дин просил только о поверхностном осмотре, поэтому они надели только перчатки.

— Руки, — заметил он.

— Обе кисти были удалены, так же как и ступни на обеих ногах. Поначалу мы решили, что имеем дело с коллекционером, который собирает части тела в качестве трофеев. Другая версия состояла в том, что он пытался затруднить опознание. Ни отпечатков пальцев, ни лица. Это было бы вполне логично.

— Но при чем здесь ступни?