Хранитель смерти - Тесс Герритсен

— У вас еще есть время найти ее, — заявил судебный психолог доктор Цукер. — Если предположить, что убийца повторит прошлые опыты, он сделает с ней то же, что с Лорейн Эджертон и болотной жертвой. Он уже покалечил ее, чтобы ей трудно было сбежать или дать отпор. Скорее всего, он позволит ей прожить несколько дней, а может, и недель. Столько, сколько понадобится для соблюдения необходимых ритуалов, и только после этого убийца перейдет к следующей фазе.

— К следующей фазе? — переспросил детектив Трипп.

— К консервации. — Цукер указал на фотографии убитых, выложенные на столе заседаний. — Думаю, он припас ее для своей коллекции. В качестве нового сувенира. Единственный вопрос — это… — Психолог поднял глаза на Джейн. — Какой метод он применит для госпожи Пульчилло?

Поглядев на изображения убитых, Джейн обдумала все три жутких варианта. Быть выпотрошенной, просоленной и обернутой в бинты, как Лорейн Эджертон? Остаться без головы, после чего лицо и прочую кожу отслоят от черепа и усушат до кукольных размеров? Или оказаться в черной болотной воде, чтобы твоя смертельная агония навеки запечатлелась на кожистой маске лица?

А может, для Джозефины убийца разработал какой-то особый план, какую-то новую технику, с которой они еще не сталкивались?

В зале заседаний повисла тишина, и Джейн, оглядев сидевшую вокруг стола команду детективов, увидела лишь мрачные лица: все признавали страшную правду — время, отведенное жертве, очень скоро истечет. Там, где обычно сидел Барри Фрост, теперь стоял лишь свободный стул. Без него команда казалась неполной, и Джейн невольно поглядывала на дверь с надеждой: а вдруг он все-таки войдет и сядет на свое обычное место у стола?

— Поиски могут свестись к одной-единственной проблеме: насколько глубоко мы способны проникнуть в голову похитителя, — продолжал Цукер. — Нам нужно побольше узнать о Брэдли Роузе.

Джейн кивнула.

— Мы пытаемся отследить информацию. Стараемся узнать, где он работал, где жил, с кем дружил. Черт, даже если у него на заднице вскочил прыщ, нам и это нужно знать.

— Его родители — лучший источник информации.

— С ними у нас ничего не вышло. Мать слишком больна, чтобы разговаривать с нами. А отец — тот все время отпирается.

— Даже когда в опасности жизнь женщины? Он все равно не станет сотрудничать?

— Кимбалл Роуз — это вам не какой-нибудь обычный парень. Начать с того, что он богат, как Мидас, и защищен целой армией адвокатов. К нему невозможно применить обычные правила. И к его сынку-подонку тоже.

— Его нужно прижать посильнее.

— Кроу и Трипп только что вернулись из Техаса, — сообщила Джейн. — Я отправила их туда, посчитав, что, возможно, небольшое запугивание в стиле мачо сработает. — Она поглядела на Кроу, обладателя здоровенных плеч: когда-то в колледже он был лайнбекером.[13]Если кому-то и можно было поручить мачистское запугивание, так это именно Кроу.

— Нам не удалось даже приблизиться к нему, — пожаловался Кроу. — У ворот нас остановили какой-то козел-адвокат и пять охранников. Роузы берегут своего сынка как зеницу ока, и мы ничего от них не добьемся.

— Ладно, а что мы все-таки знаем о местонахождении Брэдли?

— Ему довольно долго удавалось оставаться в тени. Последнее время деньги с его карты не снимались, а на его счет социального страхования никакие суммы не поступали — значит, он не работал. Во всяком случае, легально.

— И как долго? — поинтересовался Цукер.

— Тринадцать лет. Да, в общем-то, ему и работать ни к чему, раз у него такой богатый папаша.

Цукер немного подумал над этой фразой.

— А откуда вы знаете, что этот человек по-прежнему жив?

— Его родители сказали, что получают от него письма и электронные сообщения, — ответила Джейн. — Если верить его отцу, Брэдли жил за границей. Этим можно объяснить тот факт, что нам не удается отследить его передвижения.

Цукер нахмурился.

— Неужели хоть один отец способен на это? Защищать и материально поддерживать сына-психопата, представляющего опасность для общества?

— Я думаю, он защищает себя, доктор Цукер. Свое собственное имя и репутацию. Он не хочет, чтобы все знали, какое чудовище его сын.

— Мне по-прежнему с трудом верится, что хоть какой-нибудь родитель способен так далеко зайти ради ребенка.

— Как знать, — возразил Трипп. — Возможно, он действительно любит этого подонка.

— Думаю, Кимбалл еще и жену оберегает, — добавила Джейн. — Он сказал мне, что у нее лейкемия, да и выглядит она серьезной больной. Похоже, для нее сын — чудесный маленький мальчик, только и всего.

Цукер изумленно покачал головой.

— Эта семья глубоко патологична.

«Даже без крутого психологического образования я могу сказать то же самое», — подумала Джейн.

— Возможно, ключевой момент — денежные потоки, — предположил Цукер. — Как Кимбалл отправляет сыну деньги?

— Отследить такие подарки проблемно, — ответил Трипп. — У этой семьи полно счетов, какие-то из них открыты в других странах. К тому же Кимбалла защищают бесчисленные адвокаты. Даже если судья будет на нашей стороне, нам придется потратить много времени, чтобы в этом разобраться.

— Мы сфокусировались исключительно на Новой Англии, — произнесла Джейн. — На том, производились ли определенного рода финансовые трансакции в Бостоне и пригородах.

— А друзья? Какие-либо контакты?

— Нам известно, что двадцать пять лет назад Брэдли работал в Криспинском музее. Госпожа Виллебрандт, одна из экскурсоводов, припомнила, что он подолгу трудился после работы, когда музей закрывался. Так что о нем помнят немногое. Он ни на кого не произвел особого впечатления, ни с кем долго не общался. Он походил на призрака.

«Призраком и остался, — закончила Джейн про себя. — Убийца, пробирающийся в запертые двери. Убийца, чье лицо не запечатлела ни одна камера. Убийца, преследующий своих жертв так, что никто этого не замечает».

— Есть один богатый источник информации, — объявил Цукер. — Он может дать нам самый исчерпывающий психологический портрет, какой только бывает. Если, конечно, Институт Хильцбриха предоставит нам свои документы.

— О да. — Кроу с отвращением усмехнулся. — Школа для извращенцев.

— Я трижды звонила бывшему директору, — сказала Джейн. — Доктор Хильцбрих отказывается предоставлять документы, ссылаясь на врачебную тайну.

— На карту поставлена жизнь женщины. Он не может отказать.

— Но он уже отказал. Завтра я поеду в Мэн, чтобы принудить его показать документы. Посмотрим, смогу ли я добиться от него и еще одной вещи.