Горький водопад - Рэйчел Кейн

Я мало что помню после того, как Гвен упала от удара по затылку, а я, увидев это, кинулся за человеком, забравшим Коннора.

Только проблески.

Оглушительный визг «панической сирены» на брелоках детей.

Коннора тащат к грязному «автодому», припаркованному у дома.

Я собираюсь с силами и прицеливаюсь в угловатое лицо человека, который уносит моего сына.

После этого все расплывается. Неожиданная, ошеломляющая, сводящая судорогой боль. Я падаю, выронив пистолет, который отбрасывает прочь чья-то нога. Меня пинают, потом я теряю сознание.

Я пытаюсь вспомнить что-нибудь еще, но вижу лишь бледное, испуганное лицо Коннора.

Я прихожу в себя медленно, и воспоминания отступают перед неприятной реальностью. Я прикован за ноги к скобе, ввинченной в пол фургона, а мои руки стянуты вместе длинной цепью, пропущенной через ту же самую скобу. Длины едва хватает, чтобы я мог сидеть, привязанный к грязному потрепанному креслу, которое тоже прикручено к полу.

Меня не ударили сзади, я это знаю – все трое были впереди меня, один слегка слева. Сосредоточившись, я, кажется, вспоминаю вспышку света, за которой последовала боль, свалившая меня наземь.

Должно быть, у кого-то из них был «Тейзер» ^[13], и он ударил меня им, а потом, уже упавшего, меня запинали до потери сознания. Тело покрыто синяками и болит, возможно, треснуло ребро, но состояние мое лучше, чем я сам ожидал. Голова адски болит, как будто кто-то бьет меня кулаком в лоб, пробивая череп насквозь. Но это все неважно, потому что Коннор сидит в кресле напротив меня.

Он тоже связан – таким же образом, как и я. На лице его видны синяки и царапины, но взгляд у него ясный и острый, и я вижу в этом взгляде облегчение, когда Коннор понимает, что я очнулся.

– Папа? – выпаливает он, и я испытываю сложную смесь эмоций. Страх. Горячую любовь. Ярость из-за того, что я не сумел выручить его. Он нечасто называет меня папой, а когда называет, то это значит, что он сейчас уязвим. И это его доверие для меня важнее всего. Я не могу его подвести. – Ты в порядке?

– Все хорошо, – отвечаю я ему.

«Но у нас вовсе не все хорошо. Точнее, все плохо». Мы находимся в том же грязном «доме на колесах», и он, раскачиваясь и подпрыгивая, едет по неровной дороге. Мы не выехали на шоссе – по крайней мере, пока. Я полагаю, похитители выбрали окольный путь, чтобы избежать встречи с копами. Снаружи все еще темно, и я прикидываю, что провалялся не так уж долго. Надеюсь, не дольше нескольких минут. Нет, все же дольше: пульсирующая боль в голове свидетельствует, что удар был достаточно сильным, и мне вовсе ни к чему повреждение мозга вдобавок ко всему, с чем мы уже столкнулись и с чем нам еще предстоит столкнуться.

– Заткнитесь оба, – говорит один из мужчин. Один, конечно же, ведет фургон, другой держит дробовик, третий устроился в таком же кресле и сейчас развернулся, чтобы видеть нас. Рядом с ним на столике лежит «Тейзер», но другого оружия я не вижу.