Танцор у гроба - Джеффри Дивер

Приятели долго и внимательно разглядывали лежащего на тротуаре. Наконец Леон осторожно прикоснулся к его ноге, и тот, вздрогнув, очнулся и сел, осоловело оглядываясь вокруг.

— Ты кто, мать твою?

— Эй, парень, ты как?

Приятели боязливо отступили назад. Незнакомец, поежившись, схватился за живот, разражаясь приступом кашля.

— Знаешь, какой-то он злой, мать его, — шепнул Леон. — Вовсе и не больной.

— Да ну его. Пошли отсюда.

Медвежонку захотелось вернуться к своей тележке с игрушками.

— Помогите, — пробормотал оборванец. — Мне плохо.

— Там за углом больница.

— Какая к черту больница. — «Кошки» рявкнул так, словно его оскорбили.

Значит, у него нелады с законом. Раз человек, которому стало плохо на улице, отказывается обращаться в больницу, у него серьезные проблемы с законом. Вполне возможно, «Кошек» разыскивает полиция. Да от этого типа надо ждать одних неприятностей.

— Мне нужно лекарство. У вас есть? Я заплачу. У меня есть деньги.

Приятели ни за что бы не поверили в это, если бы «Кошки» не был собирателем пустых банок. Причем чертовски везучим, как они смогли заметить. Рядом с ним валялась огромная сумка, набитая жестянками из-под пива и воды. Леон с завистью посмотрел на нее. Нужно не меньше двух дней, чтобы столько насобирать. Это добро стоит долларов тридцать-сорок.

— У нас ничего нет. Мы этим не занимаемся.

— Хочешь бутылку пива? У меня есть отличное пиво, да-да. Поменяю бутылку на твои банки…

«Кошки» приподнялся на локте.

— Мне не нужно пиво, мать вашу! Меня избили какие-то подростки. У меня внутри что-то разорвалось. Мне плохо. Я должен достать лекарство. Не крэк и не пиво, мать твою. Мне жутко больно. Дайте колеса!

С трудом поднявшись на ноги, черный шатаясь направился к Медвежонку.

— Парень, у нас ничего нет. Ничего!

— Последний раз спрашиваю, дашь?

Застонав, «Кошки» схватился за бок. Приятели почувствовали, что он очень силен, какими бывают некоторые наркоманы. И он просто огромен, ему ничего не стоит согнуть пополам обоих.

— Помнишь того типа? — шепнул Медвежонку Леон. Тот кивнул. Это было чистым рефлексом на страх, ибо Медвежонок понятия не имел, о ком говорит его приятель.

— Ну, того типа, что пытался впарить нам вчера какое-то дерьмо? — продолжал Леон. — Колеса.

— Да-да, колеса, — поспешил подхватить Медвежонок, словно подтверждение рассказа Леона могло каким-то образом успокоить бродягу.

— Ему было наплевать, видит ли его кто-то. Он просто торговал колесами. Не крэком, не смэком, не «Джейн». Настоящим продуктом.

— Да-да, настоящим продуктом.

— У меня есть деньги, — порывшись в кармане, «Кошки» вытащил пару мятых грязных двадцаток. — Видите? Где найти этого ублюдка, мать его?

— У городской ратуши. На заброшенной станции метро.

— Мне плохо… Меня избили. За что меня избили? Что я такого сделал? Я собираю пустые банки, и все. И смотрите, что со мной сделали! Мать твою… Как его зовут?

— Не знаю, — поспешно ответил Медвежонок, морща лоб, словно стараясь вспомнить. — Нет-нет, подожди. Он что-то говорил.

— Не помню.

— Вспомни. Он посмотрел на моих медведей и…

— Точно, и что-то сказал. Да-да. Сказал, что его зовут Джо или что-то в этом роде. Вспомнил! Джоди.

— Ага, Джоди. Уверен в этом.

— Джоди, — повторил «Кошки», вытирая мокрый от пота лоб. — Пойду к нему. Боже, мне нужно лекарство. Как же мне плохо! Мать твою, мне плохо. И твою мать тоже.

Стеная и бормоча себе под нос, «Кошки» побрел прочь, волоча за собой сумку с банками. Леон и Медвежонок вернулись на свое место. Леон открыл бутылку пива, и приятели сделали по глотку.

— Напрасно мы его заложили, — сказал Леон.

— Кого?

— Этого Джоди или как там его.

— Ты бы хотел, чтобы этот ублюдок торчал здесь? — спросил Медвежонок. — Он опасен. Я его боюсь. Ты бы хотел, чтобы он остался здесь?

— Конечно, не хочу. И все же…

— Вот видишь.

— Вижу. Дай бутылку.