Эпоха крови и пурпурных слез - Эдди Кан

– У меня к тебе деловое предложение, Джин, – располагающе начал Хан. – Сейчас ты в ловушке и не выйдешь отсюда, пока кольцо не разомкнется, а этого не произойдет, если ты не выполнишь мои условия. Ну так что, готов сотрудничать?

– Ты думаешь, что можешь диктовать мне условия? – Джин беззвучно усмехнулся и покачал головой.

– Они тебе понравятся, гарантирую. – Хан азартно развел руками и подступил ближе. – Все просто – нужно всего лишь убить меня.

– Заманчиво, – согласился Джин и сделал шаг навстречу антиквару, но Мирэ вовремя вцепилась в его руку.

– Джин, стой, не надо! Он специально тебя подначивает, потому что…

– Мирэ! – рассмеялся Хан, перебив ее. – Как хорошо, что ты напомнила о себе.

Звенящее напряжение разрезал отчетливый звук щелчка. Слишком часто Мирэ слышала этот звук в боевиках, которые смотрели Сон-Хо и Джин ночами напролет. Взведенный курок. В следующий миг она почувствовала прикосновение стали к затылку и остолбенела, боясь пошевелиться. Против пули в голову бессильна не только она, но и Джин.

– Продолжим. – Хан улыбнулся. – Условия те же, Сонг, только ставки повысились: либо ты убиваешь меня, либо мои люди убивают госпожу Вон. Выбирай.

Время превратилось в тесто для моти – стало тягучим и липким. Казалось, собственное сердце стучит слишком громко, перебивая звенящую тишину. У Мирэ по лицу что-то скатилось, но она так и не поняла толком, была это капля пота или слеза. Черт возьми, она не успела сказать Джину всего пару слов, а сейчас, если откроет рот, замолчит навсегда. Все еще цепляясь за его руку, Мирэ крепко сжала пальцы, надеясь, что он услышал ту малую часть ее предупреждения и не станет поступать опрометчиво.

– Ты не тому человеку выдвигаешь условия, Ли Хан, – так, словно они все находились не на пороховой бочке, проговорил Джин.

– Ты кого пытаешься обмануть, а, Сонг? – хмыкнул антиквар. – Хочешь убедить меня в том, что тебе все равно, что будет с бедняжкой Мирэ? Ты сам-то в это веришь? Посмотри, она в опасности.

– Да, – Джин улыбнулся. – Она в опасности. Всегда.

В этот момент тишину прорезал негромкий стенающий вой, от которого все внутри оцепенело, а в следующий миг один из мужчин, который, как помнила Мирэ, стоял дальше всех к концу коридора, закричал. Началась какая-то суматоха и толкотня, к которой оставалось только прислушиваться. Мирэ смотрела перед собой, остерегаясь лишний раз пошевелиться.

Вдруг от ее затылка резко отняли пистолет, и раздался оглушительный выстрел в воздух. Не ожидая такого громкого звука, Мирэ вскрикнула и прижала ладони к ушам, инстинктивно сдвинувшись подальше от того места, где ей секунду назад угрожала смертельная опасность. Что произошло, она толком не разобралась, дезориентированная шумом и шоком.

– Там, где Мирэ, всегда объявляются такие, как я, – тем временем протянул Джин как самую очевидную и предсказуемую вещь, бесчувственно наблюдая растущий шок на лице антиквара. Сонг улыбнулся. – Чудовища. Зря ты привел ее в место, где полно разъяренных вонгви. Теперь они покажут свой голод.

Мирэ выглянула за пределы кольца-ловушки и увидела, как наемники Хана беспомощно машут руками и кричат, кто-то палил в воздух, но все их усилия были напрасны. Невидимые духи терзали мужчин и женщин, лоскутами снимали с них кожу и отрывали конечности; они мстили за себя. Кто-то из людей сообразил первым и вошел в круг-ловушку, спасаясь от тварей из потустороннего мира. Ли Хан был в шоке, и Мирэ это порадовало. Желающий примерить на себя личину демона должен знать, что есть существа и похуже.

Ловушка Хана была большая, но в нее набилось уже девять раненых и вопящих людей, началась безжалостная толкотня, наемники суетились, врезаясь друг в друга.

– Чтоб тебя! – прорычал Хан, когда его самого задели люди, пытаясь скрыться от невидимых вонгви.

Мирэ почувствовала на своей ладони прохладную руку Джина. Она сжала его пальцы в ответ, озираясь по сторонам. Оставаясь в круге, им было не спастись, но, выйдя за его пределы, они могли попасть в лапы вонгви. Да и то для побега еще нужно уничтожить круг…

– Убейте ее! – заорал Ли Хан, толкнув в спину одного из своих наемников. Хватаясь за висящий на нерве глаз, мужчина проигнорировал босса, и тогда антиквар выхватил из его кобуры пистолет и поднял в воздух.

Шум распорол звук выстрела. В такой суматохе пуля могла попасть в кого угодно, но удача сегодня была явно не на стороне Мирэ. Она успела закрыть глаза руками, когда ей на лицо и ладони брызнула кровь. Вздрогнув, Мирэ шумно всхлипнула и только после опасливо выглянула сквозь пальцы. На жалкое мгновение время замерло. Мирэ показалось, что она могла сосчитать пылинки в воздухе. В последний момент сдвинув ее в сторону, Джин снова принял удар на себя, как и тогда, при нападении кумы.

Пуля по касательной задела бок Сонга. Мирэ видела, как матово-черный пиджак стал блестящим. Джин поморщился, словно не от боли, а недовольства, и накрыл рану рукой, неторопливо обернувшись к Ли Хану.

– Новый костюм. – Угрозы в голосе Сонга было достаточно, чтобы все взлетело на воздух, будь поблизости хоть капля горючего.

– Чертова сука… Даже сдохнуть нормально не может, – разочарованно вздохнул антиквар и перезарядил пистолет.

– Стирай ловушку, – взглянув на Мирэ, сказал Джин и, оттолкнув суетящегося рядом наемника, шагнул к Хану.

Воздух распорол новый выстрел, но пуля отрикошетила от стены. Увернувшись от вопящей женщины, Мирэ снова впилась в Джина, надеясь не подпускать его к Ли.

– Не вздумай убивать Хана! Если ты это сделаешь…

– Я слышал, Мирэ. Займись ловушкой.

Кивнув Джину, она тут же метнулась к краю рисунка, не отрывая глаз от Сонга. Прорвавшись через мельтешащих и кричащих от боли людей, тот достиг Хана и вырвал из его рук пистолет, зашвырнув его за пределы ловушки. Без огнестрельного оружия у Ли не осталось никаких преимуществ, поэтому антиквар пустил в ход то, что умел делать лучше всего – выводить из себя.

Хан замахнулся и двинул Джину кулаком по скуле, затем обхватил за плечи и рванул на себя, прямо на согнутую ногу в колене, отчего удар пришелся по свежей огнестрельной ране в боку Сонга. Мирэ вздрогнула, услышав болезненный крик Джина. Подобрав с пола камень, она грубо терла им по рисунку, отколупывая подсохшую краску, потому