Возьми мое сердце - Мэри Хиггинс Кларк

Во рту у Зака пересохло, когда ведущий объявил, что после блока рекламы покажут те же фотографии и компьютерные обработки внешности убийцы, которые были использованы в передаче «Разыскивается преступник».

«Мне нельзя здесь оставаться! — мгновенно заключил Лэннинг. — Если этот придурковатый портье увидит мой портрет, ему больше не захочется сравнивать меня с шурином! Но перед дорогой надо убедиться, что мой фургон — вне подозрений. Также неплохо бы выяснить, свел ли Генри Линк оба конца этой истории и не связался ли он с полицией».

Выбрав SIM-карту из своего арсенала карт с предоплатой, Зак выяснил номер Генри Линка по справочнику, поскольку, купив фургон, сразу же выбросил объявление. К счастью, номер оказался не скрытым, и Лэннинг набрал его, нервно покусывая губы. Тогда, при встрече с Генри, он представился Дугом Брауном и за весь субботний день, посвященный покупке машины, из предосторожности ни разу не снял ни солнечных очков, ни бейсболки.

На том конце взяли трубку.

— Алло.

Зак узнал скрипучий голос Генри.

— Здравствуйте, Генри. Это Дуг Браун. Хочу сообщить вам, что сегодня утром получил в дорожном управлении все бумаги. Я отправлю их по почте, а к вам они дойдут, наверное, через несколько дней. Ваш фургон классно катит!

Однако Генри Линк, судя по интонации, не разделял его радости.

— Зять устроил мне настоящий разнос за то, что я позволил вам уладить все дела. Он говорит: пока не произошла... как ее, бишь... передача права собственности, вы можете попасть в аварию, а я потом доказывай, что не садился за руль нетрезвым! И что с номерами? Зять меня ругает, что я сам должен был их сдать! Еще он удивился, что вы заплатили наличными...

Зак еле сдерживался, стараясь не сорваться. У него было такое ощущение, что на него накинули ловчую сеть.

— Генри, сегодня в дорожной управе у меня совершенно не возникло проблем. Я сдал номерные знаки, и они переоформили машину мне в собственность. Передайте вашему зятю, что я действовал из лучших побуждений: мне все равно нужно было идти туда регистрировать фургон на свое имя, поэтому я был рад оказать вам услугу. Мне стало жаль вас из-за жены, ведь она в доме престарелых... — Зак облизал губы и продолжил уже увереннее: — Генри, я специально захватил с собой наличку, чтобы у нас не возникло затруднений. Вы сами знаете, что многие не соглашаются брать чеки... А еще скажите вашему зятю, что если он такой недоверчивый, то почему не пришел продавать фургон вместе с вами?

— Дуг, не обижайтесь, — искренне огорчившись, попросил Генри. — Я не сомневаюсь, что вы прекрасный человек. Просто с тех пор, как Эдит попала в дом престарелых, моя дочь с зятем считают, что мне уже нельзя ничего доверить. Мы с вами хорошо сторговались, вы взяли на себя хлопоты по бумажным делам и даже позвонили меня предупредить — в наши времена такую вежливость встретишь нечасто. А своему зятю я еще объясню, что почем.

— Рад был вам помочь, Генри. Перезвоню денька через два-три, чтобы убедиться, дошли ли по почте документы.

«Ну, дня два с фургоном проблем не возникнет, — стал рассуждать Зак, когда захлопнул мобильник. — Никаких документов за это время они не получат, и зять Генри отправится за разъяснениями в дорожное управление, а оттуда сразу в полицию. Может, удача уже отвернулась от меня... Но прежде чем меня схватят — если, конечно, схватят, — я все же вернусь ради своей Эмили».