Формула счастья - рецепт беды - Борис Бабкин

– А как мы узнаем, что он в городе появится? – спросил мускулистый мужик.

– Нам скажут, – кивнул мордатый. Третий – крепкий мужчина в камуфляже метал ножи в висящую на двери мишень. – Хорош тебе, Индеец, – поморщился мордатый, – а то стук уже достал.

– Уши заткни, – посоветовал метатель.

– Ты че блатуешь? – Мордатый вскочил.

Индеец не оборачиваясь кинул в его сторону последний, шестой нож. Лезвие вошло в ящик старого комода рядом с ухом мордатого. Тот, покосившись на рукоятку, выматерился и выхватил из-за ремня сзади пистолет.

– Тормози, Сохатый, – сказал мускулистый.

– А чего он? – повернулся к нему Сохатый. – Чуть не пришил.

– Хотел бы – пришил, – посмотрел на него Индеец. – Нож – продолжение моей руки. С десяти метров я в глаз попадаю.

– Хватит вам, – проговорил мускулистый. – На кой черт я с вами пошел, вы постоянно между собой…

– Да просто достал он, – процедил Сохатый. – Я говорил шефу, чтоб не посылал меня с ним А он…

– Вот что, – перебил мускулистый. – Если дело завалится из-за вас, я убью обоих и объясню, почему это сделал. Еще раз цапанетесь, звоню шефу.

– Слышь, Унтер, – спросил Сохатый, – а что за дела с этим мальцом? Надо брать его, а нельзя. И как быть?

– Когда появится в городе, мы должны будем сопровождать его до места, которое нам укажут. Охранять, обходиться с ним уважительно и аккуратно, никакого насилия и грубости. Помните это.

– А кто он такой? – снова спросил Сохатый.

– Ты начал слишком много вопросов задавать, – усмехнулся Унтер.

– Холодно здесь. – Бритоголовый здоровяк, сидевший за столом с чашкой зеленого чая, передернул плечами. – И как они живут в таком холоде? Гремучая Змея всегда боялся холода. Но что поделаешь, надо выполнять приказ правителя. Хотя я не представляю, как можно действовать в такой одежде? – Он кивнул на висевшие на стене шубы и шапки, перевел взгляд на меховые сапоги. – Нас, конечно, готовили к бою в снегу и на льду, но в такой одежде очень тяжело…

– Воин всегда и везде воин, – произнес рослый смуглый мужчина со шрамом на правом виске. – По два часа каждый день проводите бои на улице в теплой одежде.

– Зря ты в это влезаешь, – говорил Котин. – Сама подумай: парень, видно, кому-то перешел дорогу.

– Если это было бы так, – ответила Элла, – его бы убили. А тут просьба – точнее, требование – обращаться с ним ласково, даже нежно. И я хочу узнать, в чем дело. Кто он такой? Кто его родители? Я хорошо знаю своего брата. Илья жесткий человек и просто так ничего не делает. Значит, этот парень может принести ему приличный доход. И я хочу знать как. Я рассчитываю на дочь, на ее обаяние.

– А не рано ты из нее шлюху делаешь? – Пощечины одна за другой заставили его покачнуться. – Ты чего, крыша поехала?!

– Еще раз подобное услышу, убью.

– Ты кем себя возомнила? Да если бы не я, кем бы ты была? Платила бы…

– Кем бы ты был? – насмешливо перебила Элла. – Вон! – Она указала на дверь. – И больше не показывайся.

– Но, Элка, – Котин шагнул к ней, – меня по морде…

– Вон, я сказала!

Услышав шум, в комнату заглянул крепкий молодой мужчина.

– Сама приползешь, – процедил, выходя, Котин.

Мужчина вопросительно посмотрел на нее.

– Он не должен ни с кем встречаться, – негромко сказала Элла.

Кивнув, тот закрыл дверь и кому-то позвонил:

– Котин больше не нужен.

– Сучка гребаная, – бормотал Котин. – Строит из себя крестную мать, а сама… – Он выматерился. Подошел к вешалке. Подскочившие охранники набросили полушубок ему на голову. Он успел садануть одного каблуком, но второй ударил его по голове рукоятью пистолета. Третий – бильярдным кием.

– Мы поедем к Трофимовым? – спросила Настя.

– Обязательно, – улыбнулась Лидия Павловна. – Они нас приглашают. У них теперь двое детей. Алена Ивановна счастлива.

– Ты у меня самая лучшая мама на свете, – поцеловала ее Настя.