За гранью - Микаэль Крефельд

– Ты уверен? – Томас слегка постучал по фотографии, заставив Аркана снова на нее посмотреть.

– Совершенно уверен, – сказал тот дрогнувшим голосом.

Томас пристально посмотрел ему в глаза:

– Ее зовут Маша, ее мать беспокоится о ней.

Аркан поджал губы так, что они превратились в тонкую черту.

– Повезло девушке, что кто-то о ней думает. Я вот сижу тут один, всеми забытый. Ты единственный, кто зашел меня навестить.

– Маша была продана человеку по имени Славрос несколько лет назад. Мне известно, что ты работал со Славросом.

– Ты – полицейский? – спросил Аркан, отодвигаясь от края стола. – Полицейский, да?

Томас пропустил вопрос мимо ушей.

– С какой стати тебе покрывать человека, из-за которого ты тут сидишь. Если я не ошибаюсь, ты же взял на себя всю вину?

Аркан молчал, скрестив руки.

– Что же он не зашел сказать тебе спасибо?

– Это что – очередная жалкая попытка шведской полиции заставить меня настучать на Славроса? До чего же у вас убогие приемчики! Тьфу! – Аркан встал. – Неужели вы действительно подумали, что перед датским полицейским я сломаюсь и начну трепать языком?

– Сядь, Аркан! Я еще не закончил.

– Зато я закончил. Хочу вернуться в камеру.

– Сядь!

Аркан изумленно воззрился на Томаса и покорно опустился на место.

– Спасибо, – спокойно сказал Томас. – Я просто помогаю матери этой девушки. Что там еще творили вы со Славросом, мне до лампочки. Я пришел не ради этого. Я должен разыскать девушку.

– Но ты ведь полицейский? Верно?

– В длительном отпуске по состоянию здоровья без намерения возвращаться на службу. Некоторые назвали бы меня безработным. Скоро, наверное, сяду на социалку, – сказал он с улыбкой, как бы говорившей: ты же меня понимаешь!

– Что тебе эта девушка? Ты трахался с нею?

– Никогда ее не видал.

– Трахался с ее мамашей?

– Мы с ней едва знакомы. Один из моих друзей рассказал о ее проблеме.

– Надо же, бывший полицейский, у которого душа болит за несчастных, – кривлялся Аркан. – А я-то себя считал сентиментальным!

Томас удобно откинулся на спинку стула:

– Помоги уж мне, Аркан. Чем раньше я отыщу девушку, тем скорее смогу вернуться домой, в Данию.

– В лоно семьи? К жене и детишкам?

– Нет. Как ты сам говоришь – на женщин нельзя положиться. Мне надо вернуться к собачке, она по мне скучает.

Аркан приподнял брови:

– Какая у тебя собака?

– Пудель, – солгал Томас, – не знаю, как это будет по-шведски…

– Пудель, – дружелюбно сказал Аркан. – Сколько лет твоей собаке?

– Два года. Его зовут Мёффе.

– Значит, почти щенок?

– По крайней мере, судя по его поведению.

– Я сам держал пуделей, но Пелле, мой последний, – это было что-то особенное.

Томас улыбнулся:

– А где Пелле теперь?

– Убили его. Усыпили, когда меня отправили в тюрьму. – Он уставился в пространство опечаленным взглядом. – А еще говорят, что в Швеции нет смертной казни!

– Бедный Пелле, – сказал Томас, пряча в карман лежавшую на столе фотографию Маши. – Но если ты ее правда не знаешь, то тут уж ничего не поделаешь. Сожалею, что отнял у тебя время. Приятно было познакомиться с тобой, Аркан.

Задумавшийся было Аркан встрепенулся:

– Незачем заставлять бедного Мёффе томиться в одиночестве.

– Ты о чем?

– О девушке. Я отчетливо вспомнил ее. Мне кажется, ее звали как-то иначе, но я уверен, что видел это лицо.

– О’кей. И где же? Когда это было?

– Это уже не имеет значения, поскольку она умерла.

– Умерла? Ты уверен?

Аркан кивнул:

– Так вот, слушай. По понятным причинам я не могу вдаваться в подробности, и если это пойдет дальше, то я от всего отрекусь, скажу, что вообще не было такого разговора. Ясно?

– Разумеется, но мне необходимо знать кое-какие детали, чтобы вернуться не с пустыми руками.

– Эта девушка работала в одном из моих соляриев. Но там я ее никогда не встречал, – сказал он, отведя глаза. – Она украла выручку, очень большие деньги, и поскольку Славрос тогда был… нес за нее ответственность, то он сам ее и наказал, чтобы преподать урок остальным девушкам.

– Так он убил ее?

Аркан помедлил:

– Нет, не ее. Он сделал кое-что похуже.

– Что может быть хуже смерти?

– Славрос перевел ее в «Аризону».

– Он отправил ее в США?

– О господи! Какие США! На рынок «Аризона». Это к северу от Ринкебю и Юльста. Даже полиция старается держаться оттуда подальше. Он так назван в честь югославской «Аризоны».

– Растолкуй мне, пожалуйста, что к чему, чтобы я понял.

– Когда на Балканах шла гражданская война, там было такое место, где сходились все границы. Образовалась небольшая нейтральная зона, размером всего в два-три футбольных поля, где действовал черный рынок, велась торговля между всеми воюющими сторонами. Там можно было купить все: черную икру, спиртное, оружие, наркотики, женщин, запчасти, ветчину в банках. Продавалось все, были бы только доллары. Когда война закончилась, натовцы сровняли это место с землей. Но сеть сохранилась. Сербы, хорваты, цыгане, русские, турки. – Аркан ткнул себя в грудь. – Мы по-прежнему сотрудничаем, и к нам присоединились другие нации. Так что теперь во всех крупных городах Европы есть своя «Аризона»: в Лондоне, Париже, Берлине и в Стокгольме. Отсюда по Европе расходится краденый товар, через этот рынок нелегально ввозятся люди из других стран и потом продаются на аукционах. Здесь переходят из рук в руки крупные партии оружия и наркотиков. По слухам, самые крупные ограбления, совершенные в Дании, тоже планировались тут.

– И что там делает Маша?

– Рынок «Аризона» – это ад. Но даже в аду людям хочется иногда развлечься. Славрос держит там бордель. Заведение малопривлекательное, честно сказать, просто жуткое. Бордель Славроса – это центр, куда стекаются все психопаты.

– И Маша в нем работает?

– Работала. Все это произошло очень давно, никто не выдерживает в «Аризоне» больше нескольких месяцев. Ее уже нет, поверь мне, ее давно не стало.