Живая мишень - Тед Белл

Тревор подъехал к «Бискайе», притормозил, повернул направо в аллею и остановил машину у самых ворот. «Бентли Эйже» уже скрылся во дворе. Справа было трехэтажное оштукатуренное здание охраны, и из его дверей под ливень вышел огромный человек в черном пончо. Он прохлюпал по лужам, подойдя к автомобилю, и постучал суставом пальца по стеклу со стороны Тревора. Сильный дождь поливал гладко выбритую голову мужчины, но это, казалось, совершенно не беспокоило его. Тревор приспустил стекло приблизительно на фут и посмотрел на парня.

— Тебе помочь, приятель? — спросил громила у Тревора. Сток подался вперед, чуть оттеснив Тревора, и одарил здоровенного лысого парня одной из своих самых широких улыбок.

— Как дела, как вечерок? Мы просто хотим заехать и посмотреть музей, вот и все.

— Извини, приятель, но сейчас закрыто, — сказал парень тоном нью-йоркского задиры. Одного взгляда на этого парня было достаточно, чтобы это слово промелькнуло в голове. «Бандюга», — подумал Сток.

— Странно. А мы только что видели, как кто-то заехал во двор, — сказал Сток. — Это ведь местная достопримечательность, правильно? Музей? Я имею в виду, открыт для посетителей?

— У тебя что, проблемы со слухом, засранец? Я же сказал, что сейчас закрыто.

— Ты ведь даже не знаешь, кого ты называешь засранцем, приятель, — продолжил Сток, все еще улыбаясь.

— Слушай сюда, засранец. Это — частная собственность. Частная резиденция.

— Значит, ты работаешь на хозяина? А у тебя есть какое-нибудь удостоверение личности? Или у тебя есть только список тюремных ходок? А может, куча наколок на руках? Ты похож на лживую задницу, которая только что вышла за тюремные ворота. На парня, которого постоянно имеют. Ты понимаешь, о чем я?

— Ты что, хочешь трахнуться со мной?

— Возможно, позже. Я клянусь, что знаю эту уголовную рожу, Проповедник. И мне даже кажется, что как-то раз я упрятал его за решетку. Просто чудовищная глупость. Эй, балбес! Это ведь музей «Бискайя», или я не прав?

— Прав. Но теперь это уже никакой не музей. Парень, который купил этот дом, сначала отстреливает всяких наглецов, а потом думает, извиняться ему или нет. Сейчас вы — нарушители. Поэтому хватайте свои черные задницы и мотайте отсюда или вам не поздоровится.

— А, понятно. Так ты еще и расист? Тут на заднем сиденье есть и другой парень. Он белый. Он может войти?

— Слушай, умник, откуда ты вообще взялся? Кто ты такой?

— Стокли Джонс, полиция Нью-Йорка, — спокойно произнес Сток, помахав у него перед носом своим старым значком и забыв к своей должности добавить слово «в отставке», как он иногда делал в подобных непростых ситуациях.

— Да? Так вот как? Полицейский в штатском, ха! Значит, следили за «Бентли» моего босса. Тогда вам, вероятно, все же стоит войти, — сказал громила, вынув двуствольный обрез-дробовик из-под своего пончо и прижав дуло к виску Тревора. Но Проповедник даже не вздрогнул.

Большие черные ворота распахнулись внутрь.

— Парам-пам-пам! — обрадовался Сток, все же стараясь сильно не улыбаться.

Разозленный охранник отвел дуло дробовика от головы Тревора. Сток заметил, что губы Проповедника шевелятся, и подумал, что он молится.

Сток перевел взгляд на охранника и улыбнулся ему:

— Ну наконец-то ты прислушался к голосу истины! Я так и знал, что ты все-таки впустишь нас.

— Заткнись, пока цел, — огрызнулся громила.

— Да ладно, не заводись, — улыбнулся Сток, показав ему ряд своих жемчужно-белых зубов. Тревор завел «Линкольн» и начал въезжать в ворота. Стокли обхватил громадной ручищей спинку сиденья и, обернувшись, поглядел на Росса. Тот улыбнулся в ответ.

— Что ты улыбаешься?

— Да на тебя смотрю, коллега, — ответил Росс.

— Черт возьми, — сказал Сток. — Если парень не может вести себя, как нормальный человек, он начинает вести себя, как киногерой.