День четвертый - Сара Лотц

– Да. Такое было… Но на Селин это не похоже. Она обычно держится подальше от фактов, которые могут быть проверены.

– Тогда какой у нее мог быть мотив, как думаешь?

Мэдди пожала плечами.

– Тяга к публичности, наверное. К скандальной известности. Возможно, ей просто захотелось стать частью шумихи вокруг Черного четверга.

– Рисуется, короче. Кстати, Селин не одна такая. Мне не нравится, что делают все они. Стервятники. Хищники. Говорить родителям, что их пропавшие дети по-прежнему живы… Это меня достает!

– А с чего все началось? Я имею в виду твой интерес ко всему этому.

Ксавьер помолчал, потом сказал:

– В детстве я хотел стать фокусником.

– Правда?

– Правда. – Он смущенно усмехнулся. – У меня не хватало терпения. А еще я занимался спиритическими «говорящими» досками, увлекался всякими таинственными вещами. Ты понимаешь: сцена! И я видел, как легко дурачить людей.

Они дошли до палубы 6. В нос ударил запах плесневеющих ковровых дорожек.

– Так чем ты зарабатываешь на жизнь?

– У меня есть свой блог.

– Да, я в курсе. Но – без обид! – не думаю, что этого хватает на шампанское с черной икрой.

– Дед оставил мне кое-какие средства.

– Так ты «дитя трастового фонда»?

Неудивительно, что у него столько времени, которое он может посвятить тому, чтобы преследовать Селин.

– Ненавижу это выражение.

– Так ты богат?

– Я не богат. Но на жизнь хватает.

Вонь на площадке лестницы палубы 5 была очень сильной, как Мэдди и ожидала. Входы в коридоры, вдоль которых располагались каюты, были скрыты в темноте. На нижней ступеньке Мэдди заколебалась. Она даже не могла представить, насколько темно может быть сейчас внутри корабля. Бархатная чернота… Хотя нет, вздор! Не было в ней ничего мягкого.

– Подожди меня здесь. Пойду проверю, не открыта ли какая-нибудь из дверей.

– Как ты собираешься там что-то рассмотреть?

Он ухмыльнулся и показал ей цепочку для ключей, на которой висел мини-фонарик.

– Я припрятал вот это.

Вцепившись рукой в перчатке в перила лестницы, она смотрела, как его поглощает мрак. Страх рассеивался.

Вернувшийся к жизни дух-покровитель… Это просто нелепо! Теперь, выйдя из каюты, как-то дистанцировавшись от того места, она это уже и сама видела. И даже начала привыкать к зловонию, которым тянуло снизу. Появился дергающийся огонек фонарика, приближающийся к ней.

– Все в порядке. Одна дверь открыта.

Мэдди пошла за ним, не отрывая глаз от луча фонарика впереди и прижимая ладонь к лицу. Боже мой! Ковровая дорожка была влажной и неприятно податливой – казалось, ноги тонут в ней, как будто корабль собирается их поглотить. Ксавьер придержал дверь. Мэдди, переступив порог, пересекла небольшую площадку, приблизилась к узкой шахте служебной лестницы и отступила в сторону, пропуская Ксавьера, который протиснулся мимо нее. Их окружали грязные белые стены, на потолке мигали тусклые лампы аварийного освещения. Этот мир сильно отличался от зоны для пассажиров: строго утилитарный, обнажающий скелет корабля, с воздухом, который здесь казался вдвое тяжелее, чем на верхних палубах.

Вдруг Ксавьер резко остановился, и она чуть не уткнулась лицом ему в спину. Послышался шум приближающихся шагов. Вверх по лестнице бежал маленький филиппинец, который, заметив их, остановился.

– Вам нельзя здесь находиться. Пассажиров внизу нет.

– Нам необходима помощь, – сказал Ксавьер.

– Вам нужен доктор? Вы должны вернуться.

Мэдди выглянула из-за плеча Ксавьера, чтобы разглядеть его имя на бейдже: Анджело.

– Нет, не доктор. Нам нужно пройти к сцене. Театр «Позволь себе мечтать», знаете?

Мужчина нахмурился.

– А почему вы не зашли с переднего входа?

– У нас… были на то причины.

– Там эта женщина? Миссис Дель Рио?

– Дель Рей. Да.

– Вы ее знаете? – спросила Мэдди.

– Нет. Но я слышал о ней. Как у нее получается то, что она делает? Какой-то фокус?

– Да, – ответил Ксавьер.

– А для чего вы хотите ее видеть?

– Знаете, если вы покажете нам, как туда добраться, я вас отблагодарю.

– Сколько?

Ксавьер вытащил стодолларовую купюру, и та мгновенно исчезла в руках мужчины.

– Я покажу. Но если нам встретится кто-то из секьюрити, вы должны сказать, что я вовсе не собирался вам помогать.

– Спасибо. Мы так и скажем. Мы не станем втягивать вас в неприятности, обещаю.

Мужчина взмахом руки позвал их за собой. Пройдя еще два пролета вниз, он провел их через массивные металлические двери, и они оказались в коридоре с низкими потолками, где пахло краской, сигаретным дымом и еще какой-то гадостью. Красная краска, которой был покрашен пол, в середине прохода совсем стерлась.

Послышался шум голосов, и Мэдди вздрогнула. Анджело быстро шел вперед, и им с Ксавьером приходилось бежать, чтобы не отстать от него. Воздух становился все горячее, ее тело уже было липким от пота. Лязганье металла о металл, какое-то громыхание… По пути они миновали несколько комнат, обложенных кафелем. В одной из них двое угрюмого вида мужчин в пластиковых перчатках разделывали зеленый перец, вырезая из него испорченные куски. Они взглянули на них без всякого интереса.

– Сколько у нас еще осталось еды? – спросил Ксавьер у Анджело.

Тот пожал плечами.

– Некоторые холодильники до сих пор холодные. Есть еще крупы. Замороженные продукты. Нам нужно электричество, чтобы готовить, но есть несколько газовых плит, которыми можно пользоваться.

Они перешли в другой коридор, и Мэдди окончательно потерялась. Густой воздух уже не проникал глубоко в легкие.

Господи…

Она не могла дышать.

Анджело открыл белую металлическую дверь и протолкнул их в более широкий безликий проход, которому, казалось, нет конца.

Он показал куда-то налево.

– Теперь все, что вам нужно сделать, это…

Внезапно он застыл на месте. А потом бросился наутек.

К ним направлялась коренастая фигура, что-то рявкающая в рацию.

– Стоять!

– Вот черт, – прошептал Ксавьер, когда стало понятно, что к ним приближается охранник.

– Здесь нельзя находиться. Как вы вообще сюда попали?

– Простите, – попыталась оправдаться Мэдди. – Мы заблудились.

У этого мужчины – судя по бейджу на груди, его звали Рэм – были самые черные и пронзительные глаза, какие ей только приходилось видеть.