Призрачный омут - Адриана Мэзер

– Я только что разговаривала с Элайджей, и мы решили, что бальная книжка может быть связана с Весенним балом или с танцевальным комитетом. Элайджа отправился проверить кабинет, в котором они собираются.

– Нормальный вариант, – соглашается Элис.

– Нужно хорошенько все обсудить – я имею в виду связь последнего предмета и Весеннего бала – и проверить, есть ли у нас идеи для других значений книжки, – говорит Сюзанна.

Мы все смотрим на нее.

– Ита-а-ак, самое главное для танцев – партнер, – заявляет Мэри.

– Смотрите, кто заговорил, – фыркает Элис.

Сюзанна награждает ее суровым взглядом.

Начинаю шагать по комнате.

– Меня приглашал Джексон. Теперь его приворожили, и виной всему браслет, проданный танцевальным комитетом. Связь есть. Что дальше?

– Нужен подходящий наряд, – говорит Сюзанна, и мы дружно смотрим на коробку, в которой доставили изумрудное платье, так, словно она внезапно может ожить.

– Мы считали, что платье связано исключительно с Майрой, – протягивает Элис. – Что, если мы ошиблись?

Я потираю лоб.

– Музыка? Чтобы танцевать, нужна музыка, – говорю я. – Но у нас не было музыки, чтобы…

Я замираю.

– Что? – торопит меня Мэри. – Ты что-то вспомнила, да?

– Не представляю, почему не подумала об этом раньше, – бормочу я. – Когда вы пришли ко мне в первый раз… Мэри, в бальном зале ты включила на граммофоне старинную пластинку. Играла музыка, мы говорили о фотографиях, которые сделаем здесь перед танцами. – Мой голос звучит быстро и нервно. – А потом я вышла из зала, потому что… Чтоб меня! В тот же день принесли платье!

– Так, о’кей. Смысл в этом есть. Значит, надо спуститься и проверить граммофон, – говорит Элис.

– Пока это невозможно. В бальном зале сейчас папа и миссис Мэривезер.

Сюзанна выглядит встревоженной:

– Что они там делают? Это надолго?

– Не знаю. Папа почти никогда там не бывает. Я даже подумала, что… – Голос срывается, я смотрю на Элис. – Сегодня папе звонил Уордуэлл. И Джексон приходил жаловаться на вас. А теперь по какой-то причине папа пошел в зал с граммофоном? Нет, таких совпадений не бывает.

Из комнаты я кидаюсь в сторону бального зала, девочки не отстают. Стоит нам оказаться на первом этаже, как раздается скрежет, а следом за ним – низкий гул оркестровой музыки. Сердце подпрыгивает, я срываюсь на бег. Мы на скорости влетаем в бальный зал и застываем как вкопанные. Граммофон включен, а папа и миссис Мэривезер танцуют медленный танец. Это выглядит настолько пугающе нереально, словно мертвое животное посреди пышно цветущего сада.

– Папа? – ужасаюсь я, подбегая к ним, но он не отвечает.

– Миссис Мэривезер? – одновременно со мной восклицает Сюзанна.

Тишина.

Я тяну папу за руку, пытаясь оттащить, но они танцуют, продолжая поворачиваться, медленно и методично, словно не видят меня и не слышат.

– Папа! – срывающимся голосом кричу я.

Элис хлопает прямо у них перед лицами, но все по-прежнему – нас словно не существует. Я вспоминаю про момент, когда впервые попала на «Титаник» и умудрилась забрать с собой ложку – тогда я одновременно была на корабле и не была.

Натягиваю рукава пониже, пряча под ними пальцы, снимаю со старого граммофона пластинку и ломаю ее о колено. Но ничего не меняется: даже без музыки они продолжают танцевать.

– Папочка, это Сэм. Умоляю, посмотри на меня.

Мой голос звучит на грани отчаяния.

– Девочки, смотрите сюда, – раздается голос Мэри из угла, в котором валяется сломанная пластинка.

– Элайджа! – зову я, подходя к ней.

Мы все собираемся вокруг Мэри. На пластинке виднеется название мелодии: «Ближе, Господь, к Тебе». Сердце на миг замирает.

– Саманта? – недоумевает Элайджа, переводя взгляд с пластинки на папу с миссис Мэривезер.

– Нам рассказывали об этой композиции на уроке истории, – начинает Сюзанна. – Это же…

– Та самая песня, которая играла на «Титанике», когда он тонул, – заканчиваю я фразу.

– Где конверт? Конверт от пластинки, – требует Элайджа.

Все так же спрятав руки в рукава, я открываю шкафчик и вышвыриваю все пластинки, рассыпая их по полу. Ворошу стопку и нахожу пустой конверт с названием «Ближе, Господь, к тебе». Переворачиваю его. Девочки склоняются ближе, чтобы прочитать текст на обороте.