Девушка в темной реке - Лорет Энн Уайт

Тропа обрывалась у вырубки раза в два больше участка Баджа Харгривса. Энджи остановила Клэр, не доходя до опушки: ей хотелось осмотреться, не высовываясь.

Крошечные снежинки косо летели по ветру. Приземистый бревенчатый дом виднелся в рощице на дальнем краю поляны. У Акселя тоже оказалось крыльцо с навесом, но, в отличие от Баджева обиталища, на участке царил порядок и чувствовалась рука хорошего хозяина: наколотые дрова сложены в аккуратную поленницу у стены, на крыше солнечные панели, у левого угла бочка для сбора дождевой воды.

Напротив дома, возле довольно широкой просеки, стоял темно-зеленый металлический грузовой контейнер, зачем-то обложенный землей и превращенный в подобие жилья прибавлением двери и окошка. Разросшаяся сверху густейшая ежевика придавала сооружению сходство с огромной кочкой. Колючие побеги свешивались поверх окна, почти заслоняя стекло.

От бревенчатого дома мощеная дорожка вела к навесу, под которым стояли темно-серый грузовой пикап и перемазанный в глине вездеход, а дальше можно было разглядеть открытый, без одной стены, сарай, где стояли газовые баллоны, какой-то генератор и канистры с горючим.

На противоположном конце участка аккуратным рядом выстроились еще три сарая, с которыми соседствовали две огромные клетки. Одна была наполовину прикрыта затеняющей сеткой.

Сидевший на одной из клеток ворон закаркал, расставив крылья, как гриф.

– Похоже, дядя дома, – сказала Клэр, кивнув на дымок из трубы.

– А для чего клетки? – не удержалась Энджи.

– Аксель построил для двух осиротевших медвежат, которых подобрал в лесу. Мне тогда было девять лет. А потом селил туда других спасенных животных – олененка, у которого мать попала в браконьерский капкан, детенышей енота, бобрята вот тоже были… – Клэр улыбнулась уголком рта. – А медвежат дядя Акс выкормил из бутылочки. Я смотрела, как он это делает, но он никогда не позволял мне войти с ним в клетку, как я ни упрашивала. Даже гладить не разрешал, сказал, нельзя приучать, иначе они потом в лесу не выживут. – Она взглянула на Энджи. – Дядя Аксель надевал темный комбинезон, который лежал у него завернутым в жутко вонючую шкуру старого медведя, чтобы замаскировать человеческий запах. И обязательно лыжную маску, чтобы у медвежат человеческое лицо не ассоциировалось с едой и заботой. – Она вытерла нос основанием большого пальца. Щеки у нее ярко раскраснелись от холода, и Энджи сама чувствовала, как пощипывает лицо и пальцы.

– Дядя Акс всегда молчал, когда кормил их смесью, чтобы не привыкли к его голосу. Я ужасно расстраивалась от этих мер – мне хотелось затискать этих мохнатых малышей. Такие прелестные, размером с коробку для обуви – и неожиданно большие лапы, совсем как в мультфильмах.

– И как, получилось у него? Медведи освоились на воле?

– Вроде да. Когда пришла пора их выпускать, дядя Акс подождал, пока папа привезет меня на этот берег, чтобы я тоже посмотрела. – Она тихо хмыкнула. – Он отвез их в маленьких клетках в самую чащу, нашел подходящее место, мы вынесли клетки из пикапа и поставили на землю. Дядя Аксель заставил нас спрятаться, открыл клетки и громко захлопал в ладоши. «А ну, разбегайтесь, зверятки, – прогудел он басом, – марш отсюда, и бойтесь хорошенько, чтобы выжить!» – Рассказывая это, Клэр невольно погрустнела. – Я просто все глаза выплакала, когда медвежата ушли. Глупо, правда?

– Нет, – тихо сказала Энджи, – совсем не глупо. – Она улыбнулась Клэр. – Я бы тоже ревела навзрыд. Повезло вам с дядей!

– Да. – Девушка поглядела Энджи в лицо. – Поэтому я не могу позволить и не позволю его обидеть, тем более после того, что вы рассказали.