Высокое погружение - Марина Даркевич

Ерматова потеряла сознание только на операционном столе. Поэтому озадаченную реплику хирурга «и что нам прикажете тут делать?» она уже не могла услышать.

*  *  *

Илья не поверил своим глазам.

– Надо же! – произнёс он. – Великая актриса собственной персоной. Какого чёрта?

– Поговорить надо, – сказала Севостьянова.

Бывший муж смерил взглядом Светлану. Да, что-то в ней здорово изменилось по сравнению с тем моментом, как эта похотливая кошка просто искры разбрасывала, идя на потрахушки с сопливым любовником… Но действительно, что ей от него надо? Вряд ли деньги пришла предлагать.

– Ну заходи, раз сама явилась. В комнату проходи, только боты сними.

Илья раскрыл дверь прихожей пошире, впуская женщину. Светлана бросила взгляд в проём, ведущий на кухню и порадовалась, что бывший не предложил пройти в до предела захламлённое и грязное помещение, где на липком полу громоздился липкий стол, полный липкой посуды… Впрочем, комната выглядела немногим лучше. Хотя стулья вроде чистые – и на том спасибо.

– Может, принесла чего? – спросил Илья, устраиваясь на другом стуле, который коротко взвизгнул под тяжестью задницы бывшего милиционера.

– Спросить хочу кое-что, – произнесла Светлана. – Как тебе пришла в голову эта ужасная мысль?

– Какая именно? – подавив злобный вздох, поинтересовался Замороков.

– Зачем ты решил застрелить мальчишку? – дрогнувшим голосом спросила Светлана.

Илья, видимо, ожидал чего угодно, но только не этого. Он даже встал со стула, подошёл чуть ближе к женщине, словно пытаясь её рассмотреть получше. Ничего особенного не углядев, вернулся на место.

– Какого ещё мальчишку? – прищурившись, спросил он. И тут же до него дошёл смысл вопроса:

– Этого… Твоего юного жеребчика, что ли? Как его? Дениса? Да ладно. Руки марать только.

У Светланы вспыхнуло лицо.

– Ты можешь говорить что угодно, но я знаю, что это попытался сделать ты. У тебя есть пистолет, ты хвастался пьяный. Пистолет системы Токарева, ТТ, который ты украл во время какой-то вашей оперативной работы.

Илья задумался. Чёрт возьми, неужели он уже тогда, пока они жили вместе, допивался до такого состояния, что поутру не помнил о своей вечерней болтовне? Надо же, как неосторожно…

– И что? – спросил он. – С чего ты решила, что у меня действительно есть пистолет, и что я решил пристрелить твоего щенка?

– Ты забыл, как пугал меня этой пушкой? Когда я заговорила о разводе с тобой? Как ты орал, что скорее убьёшь меня, чем позволишь уйти? Как пистолетом перед моим лицом размахивал?

Замороков скривился. Он совершенно не помнил этого. Видимо, напился до зелёных соплей, идиот!.. Но, с другой стороны, вряд ли она будет выдумывать. Да ещё ведь, что интересно: хоть и курица, а запомнила марку оружия! Значит, действительно, он её стращал пистолетом. Вот осёл! А если бы она его сдала в прокуратуру? Это было бы вполне естественно. Он бы не отвертелся, даже несмотря на то, что тогда ещё находился на службе, и притом на хорошем счету у начальства! Но она его не сдала, и это казалось весьма странным.

– Ну-ка, расскажи теперь, с чего тебе всё-таки пришла в твою тупую голову подобная мысль? Я твоего блондинчика не трогал. Хотя, признаюсь, видел его мерзкую рожу и не отказался бы её попортить. Но, как видишь, моё благородство безгранично. Я не стал этого делать. Мне наплевать на него и на то, что ты с ним трахаешься. Живите и веселитесь. Всё равно ты ему через пару месяцев наскучишь, и он найдёт себе тёлочку посвежее. Так всегда бывает, не ты первая, не ты последняя. Ты уже отплясала своё, а ему ещё как минимум пяток девок попортить надо успеть, прежде чем какая-нибудь стерва сядет на шею и начнёт пить кровь…

– Да прекрати ты нести демагогию! Ты мне и раньше говорил, в том числе после развода, что тебя бесит даже одна мысль о том, что я найду себе нового мужчину. Ты грозился, что убьёшь его. И о чём я должна была подумать, когда узнала, что вчера стреляли в девушку Дениса?!

Светлана кинула на стол газету «The Балалайка» с фотографией Зульфии на первой полосе. Лицо девушки, лежащей на полу в подъезде, ретушёры немного замаскировали, но не узнать её было трудно. С другой стороны, кто знал Зульфию раньше, тот вряд ли мог бы опознать её в блондинке с короткими волосами.

Илья глянул на фото, затем перевёл взгляд на Светлану.

– Знаешь, всегда был уверен в том, что у всех баб в голове сплошная каша. Про тебя и говорить нечего. Сначала ты меня обвиняешь в том, что я собирался грохнуть твоего дружка. Теперь показываешь мне ещё одну его любовницу. Классные у вас отношения, я в восторге… Её тоже застрелили, что ли? Но и опять же – при чём тут я? Какое мне дело до всяких ваших театральных шалав?!

– Во-первых, она не из театра. Во-вторых, зачем сразу навешивать ярлыки? Никакая не шалава, а очень хорошая девушка… И ты стрелял в неё, думая, что это Денис.

– Слушай! Вот кого я бы сейчас размазал по стенам, так это тебя! У тебя вместо мозгов сплошная протухшая сперма! Ты уж определись сначала, кого я будто бы собирался застрелить – девку или пацана. И вообще, ну что за резон мне в кого-то палить! Я разве киллер какой-нибудь? Единственный человек на земле, которого мне бы хотелось видеть в гробу – так это моя бывшая. И то ведь, она ещё каким-то чудом продолжает коптить небо. Я добрый человек. Убирайся нахрен. Потому что моя доброта скоро закончится, и я тебе точно нос по щекам размажу.

– Тебя душила ревность. И ты задумал убить Дениса. Пришёл ночью в дом, где он живёт. Надел на пистолет глушитель. Но Дениса там не было, в квартире находилась его бывшая девушка. Она остригла и перекрасила волосы, так, что её теперь не узнать. В темноте ты принял её за Дениса и выстрелил. Наверное, ты понял, что ошибся, и потому решил подбросить пистолет в квартиру. А сам ушёл. Девушка получила пулю в живот! Я не представляю, как дико она мучилась, но если бы она не смогла открыть дверь и выползти на лестничную клетку, то скоро умерла бы от потери крови.

Илья вдруг задумался и даже как будто успокоился. И помрачнел, но как-то иначе, по-новому, нежели обычно при разговорах с бывшей женой.

– Так, мне эта история начинает казаться очень интересной, – вдруг произнёс он. – И действительно паршивой. Пожалуй, я даже не стану тебя бить. Естественно, никакого отношения к убийству я не имею… Хотя, погоди. А хахаль твой что?

– Его арестовали.

– Ну, этого следовало ожидать. Девка-то жива осталась?

– Она в критическом состоянии, насколько я знаю. Может умереть в любой момент.

– Ясно. И, кажется, я понимаю, почему ты сейчас здесь. Ты вообразила, будто я настолько мерзок и отвратен, что в состоянии пристрелить пацана, лишь бы сделать тебе пакость? Дура ты всё-таки, Светка, ох и дура! Во-первых, я этого не делал – повторяю для тупых. А если бы я это действительно натворил, и ты бы сейчас припёрлась, чтобы сделать мне подобную предъяву, то уже валялась бы в ванне, а я потихоньку рубил тебя на мясо, а после разнёс твои детали по разным помойкам на районе ближайшей ночью.