Вилла загадок - Дэвид Хьюсон

– Знаете, это все Мики, – неожиданно сказал Буччи. – Это не она. Я не говорю, что вы не должны ее винить, но не думаю, что ей это нужно. По-настоящему нужно. Вы относитесь к Мики иначе, чем ко всем нам. Он никогда не уступает. Просто настаивает и настаивает, пока вы не даете ему то, чего он хочет.

Нери обдумал его слова.

– Но ведь у нее были и другие мужчины, разве нет?

– Не думаю. Хотите знать мое мнение? Это все от скуки. И ничего больше.

От скуки. Нери вполне мог это понять.

– Простите, босс, – тихо произнес Буччи. – Если вы хотите, чтобы я ушел, я вас пойму. Я вовсе не желаю вас огорчать.

Серые глаза Нери весело вспыхнули:

– Огорчать? Ну давай, Бруно! Не будем водить друг друга за нос.

– И все-таки...

Под пристальным взглядом Нери Буччи запнулся.

– И все-таки это полная ерунда. Хочу открыть тебе один маленький секрет. Мне тоже все наскучило. Я уже давно об этом думаю. В Колумбии у меня есть маленький домик – далеко-далеко от всех этих неприятностей. Там меня никто не тронет. – Он кивнул в сторону лестницы, имея в виду Аделе и Мики. – И оставлю здесь кое-какой лишний багаж.

– Понятно, – кивнул Буччи.

– Ты сможешь здесь распоряжаться, когда я уеду? Скажу тебе откровенно: все это дерьмо с ДИА тебя лично не коснется. В тех папках только мое имя. Понимаешь, я хотел бы на прощание оставить кое-кому подарки. Что-нибудь такое, напоминающее обо мне. За мной числится небольшой должок. Но вот ты... ты начнешь с чистого листа. Ничто не запятнает твое имя.

Буччи неловко заерзал в кресле.

– Вы хотите, чтобы я действовал так, словно я босс?

– Нет. Я хочу, чтобы ты стал боссом. Я не могу заниматься всем этим до бесконечности. Кто-то должен прийти на смену, и я бы предпочел своего избранника, а не какого-то ублюдка со стороны.

– Я могу это сделать, – кивнул Буччи. – Не думаю, что Мики будет слишком возражать.

– Мики, Мики! Если отбросить все это дерьмо с Аделе... что ты о нем думаешь? Только честно. Допустим, я мог бы вправить ему мозги. Есть ли в этом смысл? Выйдет из него хоть что-нибудь?

– Не знаю, – осторожно ответил Буччи. – Не считаю себя настолько сведущим, чтобы выносить такие суждения. Я вообще не понимаю, чем он занимается.

– То есть?

– Он не хочет, чтобы мы знали об этом, – развел руками Буччи. – И должен сказать вам, босс, что в этом он мастак – умеет скрывать свои делишки.

Из-за всего этого дерьма, которое выплыло на поверхность в последние два дня, Фальконе не оставит его в покое. Это лишь вопрос времени, чтобы он вернулся – возможно, с разрешением на обыск – и перевернул все вверх дном.

– Нам придется пару часов здесь отсидеться. Скоро нагрянет полиция. Тебе придется поспешить, Бруно. Узнай, когда они наведаются снова. Выясни, есть ли у них здесь люди, которым нужно заплатить, чтобы они какое-то время смотрели в другую сторону. А улизнув у них из-под носа, мы немного развлечемся.

– Развлечемся?

– Да, – засмеялся Нери. – Если уж я выхожу в отставку, то хочу напоследок немного позабавиться – провести одну вечеринку. Когда все кончится, я уеду. Ты кое-кому позвонишь – убедишься, что я могу убраться отсюда подобру-поздорову завтра ночью. Албанцы кое-что для меня сделают: они мне должны.

– Завтра ночью? – заморгал Буччи.

– Что, слишком быстро? – Нери обвел взглядом комнату. – Должен сказать тебе, Бруно, что я не могу дождаться момента, когда наконец вырвусь из этого болота.

У Буччи был не слишком радостный вид.

– Ну что там такое? – спросил Нери. – Я же подношу тебе собственную империю на тарелочке!

– Поймите меня правильно – я вам благодарен и все понимаю. Но есть... некоторые вещи, которые я не смогу контролировать.

Было совершенно ясно, что он имеет в виду.

– Ты все еще беспокоишься насчет Мики?

Буччи пожал плечами. Он был достаточно вежлив и уважителен, чтобы настаивать. Глядя на Бруно Буччи, Нери сожалел, что у него никогда не было такого сына. Буччи – единственный, на кого он может положиться. А если тот вдруг захочет покончить с Мики – что с того? К его удивлению, подобные чувства были вызваны вовсе не известием о Мики и Аделе. Просто он охладел к своей плоти и крови. Они испортили ему жизнь. Высасывая соки, ничего не давали взамен. Такая семья ему не нужна. По мере того как он становился старше и все меньше нуждался в тех физических удовольствиях, которые столь мастерски доставляла ему Аделе, его все больше привлекало общество мужчин. Там он по крайней мере знал, чего ожидать. Выполняя свою часть сделки – то есть будучи хорошим, справедливым и щедрым боссом, – он мог рассчитывать на их преданность.

Старик улыбнулся:

– Мальчик прав. Пора его испытать. Так что приведи его ко мне. Скажи, чтобы он поднялся на террасу.

– На террасу? – переспросил Буччи.

Нери уже направлялся к лестнице.

– Ты слышал, – не оборачиваясь, бросил он.

* * *

Фотографии Сюзи Джулиус были везде. Увеличенные снимки со сделанных Мирандой фото испестрили белую доску, висящую на главной стене оперативного штаба. Цветные копии поменьше были приклеены к компьютерам, разбросаны по столам. Проведя Миранду Джулиус через помещение, в котором сидели двадцать человек, Коста по пути представил ее нескольким сотрудникам, чтобы она поняла, какое значение придается этому делу. Затем они прошли по коридору в комнату поменьше, где еще одна группа сотрудников, в основном женщины, разговаривали по телефонам, выделенным для приема звонков от граждан. Фотографию Сюзи показывали по телевидению, еще больше снимков скоро появится в газетах. В участке была установлена "горячая линия" специально для тех, кто хотел бы на условиях анонимности дать какую-то информацию относительно исчезновения Сюзи. Полномасштабная охота на девушку была в разгаре. С тех пор как ее увезли с Кампо деи Фьори, Сюзи больше никто не видел. За три часа, прошедшие с тех пор, как Фальконе наконец согласился присвоить делу статус похищения, информации о ее перемещениях так и не прибавилось.

Когда Коста провел женщину в небольшую комнату для допросов, выходящую окнами во двор полицейского участка, Миранда заметила:

– Я знаю, что вы ее ищете, Ник. Незачем было мне это доказывать.

– Я просто хотел, чтобы вы сами во всем убедились.

Стресс давал о себе знать. Первое впечатление о ней – как о модели, занявшейся физическим трудом лишь с целью доказать, что она способна на большее, – вновь вернулось к Нику Косте. Сидя по другую сторону стола в своем черном жакете, она нервно курила, стараясь выпускать дым в полуоткрытое окно, и не сводила с Косты своих проницательных глаз.