Феникс в огне - М. Дж. Роуз

Безумие, терзавшее Джоша, никогда не ждало приглашений. Ему было наплевать на то, что оно являлось нежеланным.

Райдер сознавал, что он всецело находится в руках у этих приступов, и никогда не расставался с беспокойством. Оно постоянно присутствовало на заднем плане. Его выводило из себя то, что он в любой момент, по причинам, которые он не понимал и не мог контролировать, мог провалиться в чье-то чужое прошлое. Все это происходило совершенно неожиданно. Не было никакой возможности прервать такое погружение или, наоборот, вызвать его сознательно.

Джош надеялся на то, что Малахай правильно объяснял эти вещи, и все же не мог до конца поверить ему. Именно это, а также усталость, вызванная долгим перелетом и сменой часовых поясов, давили на него в то утро. Ему не хотелось сидеть в своем кабинете и ждать. Он жаждал немедленно увидеть Габриэллу, выяснить все насчет ограблений в Риме и в Нью-Хейвене, убедиться в том, что с ней действительно все в порядке. Однако когда Райдер позвонил ей, ему снова ответил автоответчик.

К десяти часам у него разболелась голова. Он проглотил две таблетки и принялся растирать виски. В кабинете было тихо, даже слишком. Перед тем как Джош получил травму головы при взрыве бомбы, его повсюду сопровождала музыка — джазовые певцы, старики классики, которых он слушал в детстве, или заводной рок. Однако то, что раньше было лишь увлечением, за последние шестнадцать месяцев превратилось в настоятельную потребность. Тишина усугубляла провалы в прошлое.

Джош достал наушники, которые всегда держал под рукой, но было уже слишком поздно. В воздухе чувствовался аромат жасмина и сандалового дерева, предшествующий очередному провалу. Знакомая сила неудержимо затягивала его в водоворот, увлекала к мерцающему огоньку свечи. В нем бурлили восторг и возбуждение.

Затем к ним добавился страх. Настоящее исчезло. Он провалился в прошлое, больше чем на сто лет назад.

Женщины в платьях с глубокими вырезами и мужчины во фраках расхаживали по залу, беседовали друг с другом, потягивали пунш из бокалов и шампанское из высоких фужеров, которыми их обносили официанты в белых перчатках. Сознание Джоша заполнила старинная музыка. Вдоль стены стоял длинный стол, уставленный пирамидами устриц, вазочками с блестящей черной икрой, тарелками с оливками, блюдами с жареным мясом и дичью.

Перси Талмэдж отказался от шампанского, попросил официанта принести бокал портвейна и направился через зал, прислушиваясь к обрывкам фривольных разговоров и сплетен. Похоже, лишь его дядя Дэвенпорт и Стивен Кавендиш, стоявшие в углу, были поглощены серьезной беседой. Перси осторожно приблизился к ним, следя за тем, чтобы не привлекать к себе внимания.

Он в совершенстве освоил искусство быть невидимым и поднаторел в умении следить за своим дядей. Всего несколько лет назад Перси даже предположить не мог, что окажется способен на тот обман, которым теперь занимался ежедневно. Он успел познакомиться с тайными проходами, устроенными в особняке по прихоти его отца, так же хорошо, как со своей собственной спальней, а магические науки, которые они с отцом изучали ради развлечения, стали теперь его незаменимым орудием.

Забавлять гостей подобными трюками было модно. Отец Перси в этом преуспел, но сейчас он несказанно удивился бы, узнав, как их использует его сын. К горлу Талмэджа подступил клубок. Он до сих пор не мог свыкнуться с тем, что отца больше нет, хотя со дня его смерти прошло уже восемь лет.

Однако сейчас было не время для горя. Досье с обличительными материалами, накопленными Перси, становилось все более пухлым. Он сам не понимал, что происходит, но чувствовал, что приближается к цели. Надо собрать последние элементы мозаики, и можно будет…

— Дэвенпорт, черт возьми, ну как только вы могли подумать, что какая-то девятнадцатилетняя девчонка сможет защитить наши инвестиции? — проворчал Кавендиш. — Я ожидал от вас большего.