Не дрогни - Стивен Кинг

Реклама мази возобновляется там, где прервалась. Триг едва слышит её, настолько переполнен радостью, что с трудом сохраняет каменное лицо. Он никогда не верил, что убийства «заместителей» сработают, но они сработали – и как! Если бы остальные присяжные последовали примеру! Но, конечно, они этого не сделают. Некоторые, вероятно, вообще не испытывают угрызений совести. Особенно тот мерзкий помощник прокурора, который отправил Даффри в тюрьму... а потом и на смерть.

– Чёрт возьми, это невероятно, – говорит девушка. – Извини за выражение.

– Не стоит. Я тоже так думал.

– Как будто они думали, что самоубийство вернёт этого Даффри.

– Ты следила за делом?

– Я из Цинциннати, мужик. Это постоянно в новостях.

– Может, эти двое пытались... не знаю... искупить вину.

– Как в АА?

– Да, именно так.

Вот зона отдыха. Пустая, но Триг проезжает мимо, не сбавляя скорость. Зачем ему убивать эту бедную девушку, если ему преподнесён такой невероятный, неожиданный подарок?

– Самоубийство – довольно радикальный способ искупления.

– Не знаю, – говорит Триг.

– Вина может быть сильной.

Он въезжает в городок Крукед-Крик и паркуется по диагонали перед закусочной.

– Ну а как насчёт рёбрышек?

– Веди меня к ним, – отвечает она, поднимая руку. Триг смеётся и даёт её пять, думая про себя: «Ты даже не представляешь, как близко ты была к смерти».

Они садятся за стол у окна и с жадностью едят рёбрышки с капустным салатом и фасолью. Девушку зовут Норма Уиллетт – она ест, как голодный волк. Они делят клубничный торт на десерт, после чего Триг подвозит её к Центру Крукед-Крика – где на вывеске написано: «Подростки, снимите ботинки с уставших ног и отдохните немного».

Норма начинает выходить, потом смотрит ему прямо в глаза:

– Я стараюсь, мужик. Честное слово. Но это так чертовски сложно.

Тригу не нужно спрашивать, что она имеет в виду – он был там, он это проходил.

– Не сдавайся. Станет лучше.

Она наклоняется и целует его в щёку. Глаза блестят слезами.

– Спасибо, мужик. Может, Бог послал тебя подвезти меня. И угостить. Эти рёбрышки были отличные.

Триг смотрит, пока она не войдёт в дверь, затем уезжает.

8

Два ивовых дерева перед комплексом «Уиллоу Апартментс» умирают. Два мужчины на восьмом этаже уже мертвы – они приняли огромные дозы наркотика, который при вскрытии окажется синтетическим Окси – известным среди пользователей как Королева или Большая Медведица.

Никто никогда не узнает, кто из погибших мужчин его купил.

Джабари Уэнтворт был присяжным №3 в деле Алана Даффри. Эллис Финкель был присяжным №5. Квартира, где они умерли, принадлежала Финкелю. Двое мужчин лежат вместе на кровати, одеты только в нижнее бельё. Снаружи солнце садится за горизонт. Скоро машина коронера увезёт тела. И бы уже давно забрали, если бы не возможная связь с делом о серийной убийце «заместителей» присяжных. Расследование продвигается осторожно и методично. Лейтенант Уорик и шеф Пэтмор уже были здесь; также присутствовал Ральф Ганцингер из полиции штата. Все высокопоставленные лица с тех пор ушли.

Наблюдая за командой судебных экспертов из трёх человек (двое следователей и видеограф), Иззи Джейнс на мгновение задумывается о разнице между фактом и вымыслом. В художественной литературе суицид посредством передозировки часто считается лёгким выходом, чаще выбираемым женщинами. Мужчины, как правило, стреляют себе в голову, прыгают с высоты или используют угарный газ в закрытом гараже. На деле же суицид через передозировку может быть ужасно грязным, тело борется за жизнь. Нижняя часть лица, шея и грудь Эллиса Финкеля покрыты засохшей рвотой. Джабари Уэнтворт обделался. Оба смотрят в потолок с полузакрытыми глазами, будто рассматривая покупку сомнительной ценности.

Вид и запах этих тел не то, что будет мучить Иззи, когда она ляжет в своей квартире той ночью. Её будет мучить их бесполезность. Записка, оставленная ими и подписанная обоими, была предельно простой: «Мы будем вместе в следующем мире».

«Чушь», – думает Иззи. – «Вы идёте в темноту – и по одиночке».

Кто-то из них должен ещё поговорить с мисс Алией Карстэйрс из квартиры 8-Б. Она обнаружила тела, дружила с обоими мужчинами и понимала их «особую ситуацию».

– Ты сделаешь это, Изз, – говорит Том. – Женщина с женщиной. Я хочу ещё раз обойти это место. Особенно студию Финкеля. Но, думаю, всё именно так, как кажется.

– Не вина за Даффри, ты имеешь в виду?

– Вина, может быть, но не за него. Иди и поговори с дамой. Думаю, она расскажет.

Иззи находит Алию Карстэйрс, стоящую у двери своей квартиры, она обливается слезами и мнёт руки, глядя на двух полицейских в форме, охраняющих дверь 8-А. Глаза Алии красные, щеки мокрые от слёз. Увидев Иззи с бейджем на шее, она снова начинает плакать.

– Он просил меня накануне проверить, как он, – говорит она. Иззи уже записала это в блокнот и не перебивает. – Я думала, что это связано с работой.

Она поднимает руки. Иззи замечает красивые ногти, но больше ничего не понимает в словах мисс Карстэйрс.

– Пойдём в твою квартиру, – предлагает Иззи. – Может, у тебя есть кофе? Мне бы чашечку.

– Да, да! Крепкий кофе для нас обеих – отличная идея. Никогда не забуду их вид. Даже если проживу сто лет.

– Если это хоть какое-то утешение, мисс Карстэйрс...

– Алия.

– Хорошо, а меня зовут Изабель. Если уж на то пошло, я не думаю, что они знали, что всё будет так...  – Иззи вспоминает двух мужчин, раскинувшихся на кровати, их выпученные, полуоткрытые глаза. – ... так ужасно. Я не совсем поняла, что ты имела в виду, говоря о работе.

– Ты же знаешь, что Эллис был фотографом, правда?

– Да. – Благодаря Биллу Уилсону (или Бриггсу, или как там его настоящее имя) Иззи и Том получили краткие характеристики всех присяжных по делу Даффри. Основная студия Финкеля была в центре города, но он также работал в своей квартире, где превратил комнату в мини-студию.