Трое - Кен Фоллетт

– Доброе утро. Это Пьер Бодэр из компании «Экипаж Бодэра», – сочинял Дикштейн на ходу.

– Впервые слышу.

– Поэтому и звоню. Дело в том, что мы подумываем открыть филиал в Антверпене, и я хочу предложить вам наши услуги.

– Вряд ли меня это заинтересует, но можете написать и…

– То есть вас полностью устраивает ваше агентство по подбору судовой команды?

– Ну, бывает и хуже. Послушайте…

– Еще один вопрос, и я больше вас не побеспокою. С кем вы работаете в данный момент?

– С Коэном. Извините, мне некогда…

– Да-да, понимаю. Спасибо, что уделили время. До свидания.

Коэн! Вот так удача! Может, даже получится обойтись без угроз и давления. Коэн! Этого он не ожидал – евреи обычно не занимались судовым бизнесом. Что ж, иногда просто везет.

Дикштейн нашел адрес Коэна в телефонной книге, надел пальто, вышел из отеля и поймал такси. Офис представлял собой две комнатки над баром в квартале «красных фонарей». «Работники ночного труда» – шлюхи, воры, музыканты, стриптизерши, официанты, вышибалы – все те, кто оживлял улицы по вечерам, еще спали. Сейчас это был обычный захудалый район – серый, холодный и не особенно чистый.

Дикштейн поднялся по лестнице на второй этаж, постучал в дверь и вошел. В маленькой приемной, посреди шкафов и оранжевых пластиковых стульев, за столом сидела секретарша средних лет.

– Я бы хотел поговорить с мистером Коэном, – сказал ей Дикштейн.

Женщина взглянула на него оценивающе: он не был похож на моряка.

– Ищете работу? – спросила она с сомнением.

– Нет, – ответил он. – Я из Израиля.

– А… – У нее были темные волосы и глубоко посаженные глаза, на пальце блестело обручальное кольцо. Не исключено, что это сама миссис Коэн, подумал Дикштейн. Она встала из-за стола и прошла в кабинет, а через минуту вернулась и пригласила входить. Коэн встал, пожал посетителю руку и заявил:

– Я жертвую на нужды движения каждый год. В прошлую войну я послал вашим двадцать тысяч гульденов – хотите, чек покажу? Что, опять какой-то сбор? Неужели снова война намечается?

– Я пришел вовсе не за деньгами, мистер Коэн, – улыбнулся Дикштейн. Миссис Коэн оставила дверь открытой – он плотно закрыл ее за собой. – Можно присесть?

– Если вы не за деньгами – присаживайтесь, выпейте кофе, оставайтесь хоть на весь день! – засмеялся Коэн.

Лысому, чисто выбритому коротышке в очках и слегка поношенном костюме на вид было лет пятьдесят. Судя по всему, бизнес у него маленький, но стабильный, подумал Дикштейн.

– Вы здесь жили во Вторую мировую? – спросил он.

Коэн кивнул.

– Я был тогда молод. Уехал в деревню, работал на ферме, там никто не знал, что я еврей. Повезло.

– Как вы думаете, это может повториться?

– Конечно. Так всегда было, во все времена – и никогда не кончится. Конечно, повторится – только я уже не доживу. Здесь хорошо. Я не собираюсь ехать в Израиль.

– Ясно. Я работаю на израильское правительство. У нас к вам просьба.

Коэн пожал плечами.

– И?

– Через несколько недель один из ваших клиентов позвонит вам со срочной просьбой: им понадобится механик на судно «Копарелли», и вы порекомендуете им нашего человека. Его фамилия Кох, он – израильтянин, но у него будут документы на другое имя. Не беспокойтесь: он действительно судовой механик, так что ваши клиенты не будут разочарованы.

Дикштейн умолк, дожидаясь ответа. «Ты – славный человечек, – подумал он, – порядочный еврей-делец, умный и трудолюбивый, хоть и слегка потрепанный, не заставляй меня прибегать к суровым мерам».

– И вы не объясните мне, зачем правительству Израиля все это понадобилось? – спросил Коэн.

– Нет.

Повисла пауза.

– У вас есть при себе документы?

Без стука вошла секретарша и подала им кофе. Дикштейн уловил враждебные флюиды, исходящие от нее. Коэн воспользовался вторжением, чтобы собраться с мыслями. Когда она вышла, он заявил:

– На такое пойдет только конченый поц.

– Почему?

– Ну смотрите: вы приходите с улицы, заявляете, что работаете на правительство Израиля, – при этом у вас нет документов, и даже фамилию вы отказываетесь сообщать. Вы просите меня принять участие в какой-то мутной махинации – возможно, даже с криминальным уклоном, но о цели не рассказываете. Даже если я вам поверю – кто знает, что вы там затеяли? Может, я бы такое не одобрил.

Дикштейн вздохнул, обдумывая альтернативные варианты: шантажировать, похитить жену, захватить контору…

– Как вас убедить?

– Ну, если меня лично об этом попросит премьер-министр Израиля…

Дикштейн встал, собираясь уйти, и вдруг подумал: а почему бы нет? Почему, черт возьми, нет? Идея, конечно, безумная… Но ведь сработает! Он ухмыльнулся. Борга кондрашка хватит!

– Ладно.

– Что значит «ладно»?

– Надевайте пальто – мы отправляемся в Иерусалим.

– Прямо сейчас?

– Вы сильно заняты?

– Вы серьезно?

– Я же сказал, что это очень важно. – Дикштейн указал на телефон. – Позвоните жене.

– Она в приемной.

Дикштейн подошел к двери, открыл ее и позвал:

– Миссис Коэн!

– Да?

– Зайдите сюда, пожалуйста.

Она поспешно вошла, вид у нее был встревоженный.

– Иосиф, в чем дело?

– Этот человек хочет, чтобы я поехал с ним в Иерусалим.

– Когда?

– Сейчас.

– В смысле – на неделе?

– Нет, миссис Коэн, прямо сейчас, – произнес Дикштейн. – Должен вас предупредить: все это строго конфиденциально. Я попросил вашего мужа оказать услугу израильскому правительству. Естественно, он хочет убедиться, что это правда, а не какой-то криминал. Вот я и беру его с собой, чтобы предоставить доказательства.

– Иосиф, только не ввязывайся…

Коэн пожал плечами.

– Я еврей, я ввязался с рождения. Присмотри тут за делами.

– Но ты же ничего о нем не знаешь!

– Вот и выясню.

– Мне эта затея не по душе.

– Ничего страшного, – успокоил ее муж. – Мы полетим на самолете в Иерусалим, я встречусь с премьер-министром и вернусь.

– С премьер-министром!..

Дикштейн понял, какой повод для гордости подарит ей эта встреча.

– Миссис Коэн, дело строго секретное. Если кто будет спрашивать, всем говорите, что ваш муж уехал по делам в Роттердам. Вернется завтра.