Тихий человек - Джеймс Кэрол

Уинтер медленно начал считать от двадцати до одного. На цифре пять послышались шаги. Из-за грузовика ему ничего не было видно, но это могла быть только Дилейни. В фургоне приехали двое техников, а шаги были явно женские. «Три, два, один», – прошептал он и увидел Дилейни, стоявшую прямо перед ним. Она была в черном обтягивающем брючном костюме и туфлях на пятисантиметровых каблуках того же цвета, что и ее автомобиль. Совпадение или сознательный выбор? Уинтер склонялся ко второму варианту.

– Мистер Уинтер, как приятно снова вас видеть, – проговорила она с улыбкой.

– Мне тоже, мисс Дилейни. Всегда рад. Прекрасная машина, кстати говоря.

– Да, да. Так что в итоге с тем эксклюзивом, который вы обещали?

– Не получилось. Знаете, как это бывает. Некоторые теории лопаются, как мыльный пузырь.

Она продолжала сверлить его глазами.

– Как давно вы здесь?

– Мы приехали на двадцать минут раньше Фримена.

– Вы были здесь до полиции? – изумленно спросила она, сложив домиком идеально выщипанные брови.

– Да. Андертон прямо сейчас консультирует Фримена. Так получилось, что благодаря ей нам удалось идентифицировать убийцу. Возможно, вы захотите отразить это в своем репортаже.

– Его уже арестовали?

– Я не могу отвечать на такие вопросы, мисс Дилейни, – с улыбкой проговорил Уинтер. – Расследование не закончено, и более того, оно входит в самую опасную фазу.

– В каком смысле опасную?

– Как я уже сказал, я не могу отвечать на такие вопросы, – еще шире улыбался Уинтер. – А, вот и Андертон.

Дилейни повернулась и увидела, как Андертон пробирается через полицейский кордон. Конфронтация с Фрименом никак не сказалась на ее состоянии и внешнем виде. Напротив, она шла пружинисто и бодро, словно произошедший разговор наполнил ее энергией. Когда она увидела Дилейни, ее энтузиазм несколько угас. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Тишину нарушила Дилейни.

– Рада видеть тебя, Лора.

– Хотела бы я сказать, что это взаимно.

Андертон повернулась к Уинтеру и поймала его взгляд.

– Нам надо ехать.

– А можно поинтересоваться, куда вы направляетесь? – любопытствовала Дилейни.

– Вообще-то нельзя. Поехали, – снова посмотрела она на Уинтера.

Не сказав больше ни слова, она подошла к машине и разблокировала двери. Уинтер сделал последнюю затяжку сигареты, затушил ее, положил окурок в пачку и встал.

– Вы должны мне эксклюзив, – сказала Дилейни.

– Я ваш номер сохранил в телефоне. Как только что-то появится, я сразу позвоню.

– Хорошего дня, – сказала Дилейни, бросив на него недоверчивый взгляд.

Уинтер посмотрел, как она пошла к фургону, и сел на пассажирское сиденье.

– Просто милашка, – сказал он.

– Нет, Уинтер, – гадюка.

– Гадюки совершенно безопасны, если умеешь с ними обращаться. Кстати, Джефериз утверждает, что уже отправил вам фотографию Гифорда.

Андертон достала мобильный и проверила почту. Открыв приложение, она передала телефон Уинтеру. Он еще раз убедился в известной истине, что все паспортные фотографии одинаковы – засвечены и выражение лица у человека всегда виноватое. Если не в убийстве, то в чем-то другом.

– Нам нужно поговорить с Собеком, – сказала Андертон. – Возможно, это фото поможет ему что-то вспомнить. Керрисдейл всего в пяти минутах езды. Позвоню ему и скажу, что мы подъезжаем.

54

Андертон поднялась на крыльцо и подставила глаз к верхнему сканеру, а большой палец – к нижнему. Через десять секунд дверь открылась, и металлический голос произнес: «Я в тире». Они пошли на звуки стрельбы, которые становились громче по мере их продвижения. За каждым выстрелом следовали двадцать секунд тишины. За это время Собек поправлял цель и делал пару глубоких вдохов. Они спустились по лестнице в подвал, повернули направо и прошли мимо закрытой двери его кабинета в самый конец коридора. Остановившись около самой дальней двери, они дождались следующего выстрела. Звук был очень громкий, притом что уши они закрывали руками. Андертон открыла дверь, и они вошли.

У стрелковой позиции в боевой стойке стоял Собек. Он был в защитных наушниках и очках, ноги расставлены для большей устойчивости, левая рука фиксировала правую для дополнительной стабилизации. Он обернулся, увидел их, опустил пистолет и переместил наушники на шею. Нажал на кнопку, и где-то заработало оборудование. Цель поплыла к нему, как привидение. Уинтер прикинул, что длина тира – около двадцати пяти метров, то есть примерно как неукороченная полоса в боулинге. Напольное покрытие Собек не менял – оно так и осталось скользким, блестящим, и кое-где еще виднелась разметка. Сам он стоял в метре от стартовой линии. А через пять метров от него стрелки на полу сходились в одну точку.

Уинтер и Андертон подошли. Собек, казалось, не обращал на них никакого внимания. Он был полностью сконцентрирован на мишени. Уинтер насчитал двенадцать дырок. Стрелял он из «Глока 19», а значит, в запасе у него было еще три пули, о чем не стоило забывать. Все пули попали в цель. Девять – в грудь, три – в голову. К голове было прикреплено изображение фоторобота. Собек еще какое-то время посмотрел на мишень и повернулся к Андертон.

– Есть подвижки?

– Мы идентифицировали личность убийцы.

Собек замер, впуская в себя эту новость. Промелькнувшая по лицу улыбка сменилась серьезным выражением.

– Вам о чем-то говорит имя Билли Гифорд? – спросила она.

– Никогда не слышал о таком, – сказал он, качая головой.

Андертон достала телефон и показала ему фотографию Гифорда. Он стоял и смотрел на него чуть ли не двадцать секунд.

– Никогда его не видел, – сказал он.

– Посмотрите еще раз.

Собек посмотрел еще раз, на этот раз еще дольше, чем в первый раз. Он концентрировался изо всех сил, стараясь вспомнить, где он мог видеть это лицо.

– Я уверен, что никогда его не видел, – сказал он, возвращая телефон Андертон.

– Видели.

– Вы так уверенно утверждаете.

– Мы уверены.

Андертон дважды дотронулась до экрана, нашла фото Собека, сделанное Гифордом, и снова передала ему телефон. Он посмотрел на экран, затем на Андертон, ожидая объяснения.

– Билли Гифорд – профессиональный фотограф. Он делал фотосъемку для вашей компании.

На какое-то время Собек замолчал. Он попытался погрузиться в прошлое и найти там воспоминание, от которого, скорее всего, ничего не осталось. Вдруг что-то пришло ему в голову, и он кивнул головой.

– Да, я вспомнил. Это было незадолго до убийства Изабеллы.

– А точно не сможете вспомнить когда?