Когда тебя нет - Валентина Назарова

— Слева в гостиной. — Девушка пропускает меня в дверях. — Но там ничего нет. Я уже… ну что же вы делаете? — всплескивает руками она, когда я сваливаю с полки книги и перетрясаю их, срывая суперобложки, одну за другой. — Вы ж все порвете здесь. Ну не заставляйте меня вас выгонять, я же по-хорошему, раз эта книга так дорога вашему другу.

Я проношусь мимо нее по коридору. Как мне помнится из полицейского отчета, здесь налево должна быть спальня. Иногда люди хранят в них книги. Но эта квартира и эта комната, после того как здесь умерла Рита Петрова, откуда мне знать, может, владелица жгла здесь все напалмом. В конце коридора я толкаю дверь справа от себя — ванная комната. Нет, она не делала ремонт, думаю я, оглядывая белые контуры ванной на львиных лапах и черно-белую плитку, затем вбегаю в хозяйскую спальню.

— Я вызываю полицию.

— Дайте мне одну минуту!

Как только она исчезает за дверью, я кидаюсь к этажерке возле окна и принимаюсь перебирать небольшую стопку книг, покоившуюся на верхней полке. Впустую, ни одна из них не оказалась тем, что я искал — сплошной Гауди. В ванной напротив слышится звук плещущейся воды. Я бросаюсь к платяному шкафу и по очереди выдвигаю ящики — снова ничего. Мой последний шанс — массивная прикроватная тумба. Я опускаюсь на кровать и открываю ящик, но внутри только пыль, да еще пульт от кондиционера и черная резинка для волос с несколькими серовато-белыми волосинками, замотавшимися вокруг. Я задвигаю ящик. Мой взгляд падает ниже, туда, где изголовье уходит за матрас. Внезапно я замечаю какой-то предмет, в глубине, под кроватью. Я наклоняюсь и просовываю руку в пыльную щель. Это книга, открытая на середине! Хемингуэй был немногословным, это всем известно, поэтому неизвестный доброжелатель, хозяйка квартиры, уборщица или кто-то из гостей, выбрал именно ее для того, чтобы принять на себя вес кровати, расшатавшейся за полвека использования. Я дергаю на себя, томик поддается и выскальзывает из-под ножки.

— Они уже в пути, — слышится голос из-за двери, но это уже не важно.

— Простите меня. Вы очень помогли, — выкрикиваю я, проносясь мимо оторопевшего соседа и вниз по лестнице, набирая по дороге номер Карлоса.

— Заводи мотор. — Я впрыгиваю на сиденье, и мы срываемся с места под перезвон мигалок полицейской машины, несущийся с другого конца проулка.

— Серж, я думаю, точка невозврата уже пройдена. Я знаю, с кем Олли был у себя в номере. Это он был с Петровой? Это он замочил твоего друга? Олли, мать его, Ингланд?

— До тебя только дошло?

— Ну, конечно! — Карлос снова бьет по рулю. — Только я смонтировал видео о нем, хотел залить, вчера таки удалось поболтать с ним на вечеринке, а тут на тебе. Хотя, — задумчиво продолжил каталонец, — я все равно могу залить видео. Ведь наверняка в ближайшие пару дней народ будет искать в сети информацию об Олли. В конце концов, он не последний человек в индустрии, и его просто вот так… Назову «Последнее интервью».

— Ага, — машинально бормочу я, поглядывая на часы. Еще час, и она будет в Мадриде.

— Я так понимаю, ничего больше ты рассказывать мне не намерен? Типа, получил свою сенсацию и отвали, да? Что ты делал там в квартире и откуда такая спешка?

Я сжимаю губы.

— Ладно, сукин ты сын, я этого так не оставлю.

— Мне просто нужно переночевать где-то. Я заплачу.

— У меня дежавю? — цокает языком он, въезжая в крошечное парковочное место неподалеку от улицы Вампира. — Тысячу евро. Столько будет стоить одна ночь. Биткойнами. Понял?

Я киваю. Мы поднимаемся по лестнице в полном безмолвии.

Закрывшись в уже знакомой мне комнате, я смотрю и смотрю, пролистывая книгу от начала до конца снова и снова. Никаких записок, надписей на полях, подчеркиваний. Это даже странно — она старая, но как будто ни разу никем не прочитанная, будто бы мои пальцы — первое, что касается этой серо-желтой бумаги. Но я знаю, это не так, это не может быть так. Трон не так прост — он не стал бы вкладывать записку в книгу, потому что тогда уж куда проще послать сообщение в зашифрованном «Телеграме». У записки есть адресат и получатель, так же, как и у сообщения. Это слишком опасно. Поэтому ключ — это и есть книга. Я смотрю страницы на просвет, пробую смочить их водой, глажу утюгом, вспоминая про трюк с лимонной кислотой из какого-то из конан-дойловских рассказов. Но нет, книга нема, она не раскрывает мне ничего, кроме истории старика и моря, да и ту я не могу понять на испанском. В какой-то момент я почти поджигаю ее, пламя зажигалки лижет уголок страницы, и я быстро тушу тлеющую бумагу, лизнув пальцы.

Надо поспать. Во сне разрозненные части сложатся в узор. Я ложусь на кровать и закрываю глаза. Под моими закрытыми веками тут же танцует молния красного платья, ползущая вниз и открывающая треугольник розовой кожи, усыпанной родинками…

Я вскакиваю и хватаю в руки книгу. Внизу подгоревшей страницы, возле самого номера, я вижу маленькую точку, сделанную простым карандашом. Наверное, мой глаз заметил ее раньше, но мозгу потребовалось время на то, чтобы проиндексировать входящую информацию.

Конечно, я отлично отдаю себе отчет в том, что книге 50 лет и это может быть простая случайность или результат небрежного чтения. Я листаю дальше, концентрируясь на зоне с номером страницы, и нахожу еще точки, большие и маленькие, жирные и еле заметные. Мне кажется, в них есть система. Немного погодя, я выписываю все на бумажку. Если я правильно понимаю логику, то передо мной были четыре числа. Единица и три трехзначных.

Все они разделены точками, и каждое из них не больше 225. Черт, это же айпи-адрес.

Я ввожу последовательность в адресную строку браузера. Загрузка… 1, 17, 39, 55, 93 %. На экране появляется что-то вроде оглавления. В нем три раздела: пользователи, менеджмент, разное. Я кликаю на первый раздел и оказываюсь в начале чего-то, похожего на длинный алфавитный список, будто копированный откуда-то и вставленный прямо в код страницы, — длинная простыня черного текста на белом фоне.

«Сколько она тянется? Наверное, километры», — думаю я, отматывая вниз.

Мне в голову приходит одна идея, и, чтобы проверить ее на правильность, я вызываю строку поиска и ввожу туда электронный адрес.

Пару секунд спустя я смотрю на ее имя, выделенное желтым цветом в огромной простыне текста. Я пролистываю немного дальше и чувствую, как на лбу у меня проступает испарина. После этого я нажимаю на кнопку «назад» и просматриваю остальные два раздела. Не знаю, сколько проходит времени. У меня болят глаза, во рту пересохло, я чувствую проступивший на небе омерзительный вкус выпитого вчера алкоголя. За окном слышится грохот грузовика с доставкой, прибывшего в лавку на углу, занимается рассвет. Я встаю, прохожусь по комнате, потом сажусь на кровать и достаю мобильный телефон. Текст, который я отправляю, совсем короткий. Скорее всего, Лиза спит и увидит его только завтра, но мне нужно сказать ей об этом сейчас.

«Я знаю, почему они убили Илая».