Лихорадка - Тесс Герритсен

Стекло валялось повсюду. Сверкающими осколками были усыпаны ковер, журнальный столик и диван в приемной. Сквозь разбитые окна, ничем не защищенные от ночного воздуха, в помещение влетали снежинки и тонким кружевом оседали на мебели.

Потрясенная и притихшая, Клэр прошла в приемную. Окно над столом Веры тоже было разбито – его обломки и расколотые сосульки сверкали на клавиатуре компьютера. Ветер гонял по комнате разрозненные листки бумаги и снег – белую пургу, которая очень скоро осядет на пол и превратится в мокрые кучки мусора.

Она услышала, как Линкольн с хрустом прошел по стеклу.

– Фанеру уже везут, Клэр. Обещают усиление снегопада, поэтому лучше заколотить окна на ночь.

Она все смотрела на снег, устилавший ковер.

– Это все из-за моего выступления на собрании. Так ведь?

– Это не единственное городское здание, пострадавшее от вандализма. На этой неделе было несколько случаев.

– Но для меня это уже второй сигнал за вечер. Сначала шины. Теперь это. Только не пытайтесь убедить меня в том, что это совпадение.

В кабинет заглянул полицейский Пит Спаркс.

– От соседей я ничего не добился, Линкольн. Они позвонили в полицию, только когда услышали звон стекла, но виновника никто не видел. Напоминает историю в гараже Бартлетта на прошлой неделе. Все побили и сбежали.

– Но Джо Бартлетту разбили только одно окно, – возразила Клэр. – А у меня все. Похоже, о работе придется забыть на несколько недель.

Спаркс попытался приободрить ее.

– Да нет, окна вставят за пару дней.

– А компьютер? А испорченный ковер? Снегом занесло весь офис. Как теперь восстанавливать базу данных, счета? Даже не знаю, стоит ли тратить на это силы. Я даже не знаю, хочу ли я начинать все заново.

Она повернулась и вышла из здания.

Доктор Эллиот сидела в своей машине, когда Линкольн и Спаркс через некоторое время вышли из офиса. Они обменялись парой слов, а потом Линкольн подошел к ее пикапу и уселся рядом, на пассажирском сиденье.

Некоторое время оба молчали. Она смотрела прямо перед собой; в глазах было мутно, и проблесковые маячки патрульной машины Спаркса сливались в неясное пятно. Клэр резко и злобно смахнула набежавшие слезы.

– Сигнал, адресованный мне, прозвучал громко и ясно. Я не нужна этому городу.

– Не надо обобщать, Клэр. Это всего лишь один вандал. Один подонок…

– …который, вероятно, выражает мнение всего города. Наверное, мне стоит сегодня же собраться и уехать. Пока они не решили спалить мой дом.

Он промолчал.

– Вы ведь тоже так думаете? – поинтересовалась она, наконец взглянув на Линкольна. – Что мне ничего здесь не светит.

– Сегодня вы слишком много на себя взяли. Разговоры о консервации озера многие могли воспринять как угрозу.

– Мне не следовало ничего говорить.

– Нет, вы должны были сказать это, Клэр. Вы все сделали правильно, и я не единственный, кто так думает.

– Но никто не подошел ко мне и не поддержал.

– Поверьте мне на слово. Здесь есть люди, у которых возникают опасения насчет озера.

– Но ведь его не собираются консервировать? Они не могут этого допустить. Вместо этого они хотят убрать меня. Пытаются выжить меня из города. – Клэр посмотрела на здание своего офиса. – Что ж, у них получилось.

– Вы пробыли здесь меньше года. Должно пройти время…

– И как долго нужно здесь прожить, чтобы стать своей? Пять лет, десять? Всю жизнь? – Потянувшись к ключу зажигания, она завела мотор; из печки тут же вырвался поток холодного воздуха.

– Ваш кабинет можно отремонтировать.

– Да, здание легко восстановить.

– Все можно заменить. Окна. Компьютер.

– А пациентов? Не думаю, что после всего этого ко мне кто-нибудь придет.

– Этого вы не знаете. Вы ведь еще не пробовали.

– В самом деле? – Клэр выпрямилась и бросила на него сердитый взгляд. – Я отдала этому городу девять месяцев своей жизни! Я все время беспокоюсь о своей практике и из-за того, что очень немногие записываются ко мне на прием. Почему кто-то ненавидит меня настолько, что рассылает анонимки моим пациентам? Здесь есть люди, которые просто мечтают подставить мне подножку, и их усилия выжить меня отсюда, похоже, увенчались успехом. Я только сейчас поняла, что здесь мне ловить нечего. Транквиль отказывается от меня, Линкольн. Они хотят еще одного доктора Помроя или, может быть, Маркуса Уэлби[5]. Но не меня.

– Должно пройти время, Клэр. Вы приезжая, людям нужно привыкнуть к вам, убедиться в том, что вы не собираетесь их бросить. Именно поэтому Эдаму Делрею везет больше. Он местный, и все знают, что он никуда не денется. Предыдущий врач, приехавший сюда из другого штата, продержался полтора года. Не смирился с нашими зимами. Тот, кто был до него, пробыл меньше года. Местные считают, что и вы не пробудете здесь долго. Они выжидают, хотят понять, сможете ли вы перезимовать. Или уедете, как все ваши предшественники.

– Зима меня не пугает. Я справлюсь и с темнотой, и с холодом. Не могу смириться лишь с тем, что я для всех чужая. И никогда не стану своей. – Она глубоко вздохнула; ее злость вдруг испарилась, сменившись усталостью. – Даже не знаю, с чего я решила, что у меня все получится. Ной так не хотел переезжать, но я его заставила. И теперь вижу, какую глупость совершила…

– А все-таки, Клэр, почему вы приехали сюда? – Он спросил так тихо, что его голос почти потонул в шепоте воздуха, вырывавшегося из радиатора.

Линкольн никогда не задавал ей этого вопроса, хотя в нем не было ничего странного. Элементарная информация, которой она никогда с ним не делилась. «Почему я приехала в Транквиль». Он ждал ее ответа, и молчание затянулось, но Клэр все меньше и меньше хотелось откровенничать с полицейским.

Он почувствовал, что ей неловко, и отвел взгляд в сторону, решив не лезть ей в душу. Когда Линкольн снова заговорил, он будто бы обращался вовсе не к ней, а просто размышлял вслух.

– Те, кто приезжает сюда, – начал он, – мне всегда кажется, будто они бегут от чего-то. От ненавистной работы, бывшего мужа. Бывшей жены. В их жизни произошла какая-то трагедия.

Она осела набок, ощутив, как ее щека коснулась ледяного стекла. «Откуда он знает? – подумала она. – О многом ли догадался?»