Розы красные - Джеймс Паттерсон

Все происходящее напоминало обстановку в сумасшедшем доме, что как нельзя лучше подходило к данному захвату подозреваемого. Менее чем через час в квартиру Шабо приехали технические сотрудники ФБР. Я узнал двоих из них: Грега Войчика и Джека Хинея. Нам приходилось в прошлом вместе работать. Они считались лучшими специалистами в ФБР, и теперь приступили к методичному обыску, буквально разобрав квартиру «по косточкам».

Я остался с ними и наблюдал, как тщательно проводится этот мучительный нудный обыск. Грег и Джек со своими коллегами искали тайники в стенах, фальшивые половицы и прочее, где Шабо мог бы скрывать вещественные доказательства, связывающие его с совершенными преступлениями, а может быть, и свою долю выкупа в размере пятнадцати миллионов долларов.

Бетси Кавальерр подъехала к нам чуть позже команды агентов. Я был рад ее появлению. Как только рану Шабо обработали и перевязали, мы с Бетси попытались допросить его. Но он, казалось, не собирался отвечать на наши вопросы. Он не произнес ни слова. Сейчас он был по-настоящему безумен: то бесился и что-то выкрикивал, то в следующую секунду становился апатичным и ни на что не реагировал. Несколько раз он повторял свою излюбленную привычку выражения ненависти: он плюнул в мою сторону, так же, как плевался и в «Хэйзелвуде». Видимо, ему это понравилось, и он стал плеваться, пока во рту у него не пересохло. После этого он обхватил себя руками и затих.

Фредерик плотно закрыл глаза, чтобы не смотреть на нас, и перестал реагировать на происходящее вокруг. В конце концов, на него надели смирительную рубашку и увезли.

— Где деньги? — напоследок спросила Бетси, когда Шабо выводили из квартиры. — Он — единственный, кто знает об этом, — добавила она, когда дверь за Фредериком и его сопровождающими закрылась. — Но он, похоже, не собирается делиться с нами этой информацией. Боже, я еще никогда за все время расследования этого дела не чувствовала себя такой опустошенной.

Назавтра выдался мерзкий, дождливый, противный день. Была пятница. Мы с Бетси отправились в столичный центр задержания, где временно находился Фредерик Шабо.

Перед зданием уже скопилась толпа репортеров и журналистов всех мастей. Мы с Бетси не произнесли ни слова, пока пробирались через их ряды. Прятаться от вездесущей прессы нам помогал и огромный черный зонт, и сплошные потоки воды, низвергавшейся с небес.

— Жалкие, ненавистные хищники, — прошептала мне Бетси. — В этой жизни можно быть уверенным только в трех случаях: вы обязательно умрете, вас непременно обложат налогами, а пресса, как всегда, сумеет все переиначить и рассказать о случившемся, как говорится «с точностью до наоборот». Это в их стиле, уж поверь мне.

— Но если кто-то уже успел описать событие неправильно, то таким оно и предстанет, — добавил я.

Мы встретились с Шабо в маленькой, ничем не примечательной комнатушке, смежной с сектором камер. На Фредерике уже не было смирительной рубашки, но он выглядел так, будто ее с него только что сняли. Здесь же присутствовал и адвокат, назначенный ему судом. Ее звали Линда Коул, и по ее виду можно было сразу определить, что Шабо нравится ей не больше, чем нам.

Я был озадачен тем, что Шабо не побеспокоился о защите и не стал нанимать какого-нибудь известного адвоката. Впрочем, меня удивляло все, что он делал или говорил. Он даже думал не так, как остальные люди. Впрочем, не исключено, что именно в этом и заключалась его сила. Кто знает? Во всяком случае, ему самому нравилась такая его черта. Возможно, она-то и погубила его.