Домой до темноты - Чарльз Маклин

Казалось, он будет тянуться вечно. Я тщетно пытался разглядеть ее сквозь яркое мельканье вагонных окон.

Когда платформа открылась, я уже мчался к выходу на Макдональд-авеню. Но Джелли исчезла.

— Вы сказали, в доме было пианино.

Она кого-то выгораживает или чего-то боится, думал Кэмпбелл.

— Старый инструмент, — кивнула Грейс. — Он до сих пор в гостиной. Джун любила поиграть. Талантливая была, выдумщица.

Что если Эрнест Ситон уже вышел на старуху? Тогда она передаст ему каждое слово. Может, рассказать ей о недавних убийствах, которые наверняка связаны с событиями в «Небесном поместье»? Нет, пока рано.

— Мальчик унаследовал музыкальные способности? — спросил Кэмпбелл.

— Эрни? — улыбнулась Грейс. — Он вовсе не любил музыку. Совсем еще клоп, а уже заткнет уши и воет, даже если кто-нибудь рядом напевает. Хотя слух имел идеальный, проверяли.

Стилуэлл сказал, что сирота ассоциировал Моцарта с дохлыми мухами. Похоже, Грейс не в курсе, какой диагноз поставил доктор.

— Наверное, тяжело ему приходилось.

— Иногда, — не сразу ответила старуха. — Он был одиночка. С людьми сходился трудно, да и не нуждался в них. Другие дети считали его странным.

— Я в смысле воздействия музыки.

— Я поняла. Если включали пластинку или радио, он бесился, а папаша говорил: «Выкрутасничает», и делал погромче.

— Но вы-то знали, что для него это подлинное мучение.

Грейс кивнула:

— Помню, как-то раз Джун занималась в гостиной, все мусолила один и тот же кусок, а потом вдруг что-то как грохнет! Я влетела и вижу: крышка захлопнута, она склонилась над пианино, которое еще гудит… Эрни весь багровый и так исподлобья зыркает… Я аж струхнула. Ясно, что это было, но Джун все обернула в случайность. Не выдала его.

Он изгой по природе, думал Кэмпбелл, умен и вовсе не сумасшедший, но предрасположен к психозу и вряд ли способен испытывать угрызения совести или понять чувства других…

— Какая музыка была, не помните?

— Смеетесь, что ли?

Кэмпбелл оглядел пустую кофейню, затем подался вперед и чуть фальшиво просвистел начальные такты «К Элизе». Старухины брови съехались домиком, челюсть отвисла.

— Господи твоя воля, как вы догадались-то?

Кэмпбелл не ответил. Пусть сама подумает.

— Вы должны помочь найти его, Грейс.

Глаза ее увлажнились.

— Я уже сказала все, что знаю… и больше, чем надо.

— Имя «Страж» вам что-нибудь говорит?

— Нет. — С ответом старуха не замешкалась.

— Есть вероятность, что Эрнест, которого вы любили и воспитывали, стал опасен. Вы поможете ему…

— Ничего я его не воспитывала. Не ясно, что ли?

Не выдержав, она закрыла руками лицо и тихо разрыдалась. Кэмпбелл дождался, когда она успокоится, и спросил:

— Он вам звонил?

— Извините, не могу… мне пора.

Грейс сунула в карман розовый телефон, потянулась за веселенькими костылями и неловко встала; губы ее собрались в нитку, точно у старого упрямого пони.

Разбередил старуху. Жалко ее.

Заплатив по счету, Кэмпбелл вышел на парковку. Грейс тыкала ключом в дверцу древнего черного «форда», но дрожащие руки не давали попасть в замок.

— Позвольте мне, — сказал Кэмпбелл.

Грейс неохотно отдала ключ.

— Вы женаты, мистер Армур?

Кэмпбелл улыбнулся и показал левую руку с обручальным кольцом на безымянном пальце.

— В августе будет четыре года. У нас дочка Эми. — Он открыл дверцу.

Грейс закинула костыли в машину и взгромоздилась на сиденье. Достав из бардачка пачку «Ньюпорт лайте», она выбила сигарету, закурила и уголком рта выпустила струйку дыма в сторону от Кэмпбелла.

— Вот и езжайте к ним. — Она взглянула на сыщика. — Домой. Не лезьте в это дело.

— Сначала найду Эрнеста Ситона. — Кэмпбелл пригнулся к окну. — Я хочу спросить его об убийстве Софи Листер и Сам Меткаф. Если передумаете, позвоните — мои телефоны у вас есть.

Старуха снова затянулась.

— Не надо было говорить с вами вообще.

— Иначе еще кто-нибудь пострадает. Может, он вас послушает.

Старуха смотрела перед собой; потом носом выпустила дым и помахала рукой, разгоняя его. Ее лицо, наполовину освещенное солнцем, отливало нездоровым блеском. Зажав в губах сигарету, она повернула ключ зажигания и, не глядя на Кэмпбелла, глухо проговорила:

— Он не знает.