Монреальский синдром - Франк Тилье

В Нантерр Люси и ее шеф, майор Кашмарек, приехали вместе. Они успели на скоростной поезд на вокзале Лилль-Европа, потом у Северного вокзала в Париже поймали такси, которое и доставило их ко входу в главное здание Центрального управления судебной полиции. День предстоял напряженный, и Люси выбрала себе почти мужскую одежду: облегающие джинсы, хлопчатобумажную майку с короткими рукавами и кроссовки с тупыми носами. Она любила одеваться по-мужски, чтобы не выделяться среди коллег. Не пробило еще и десяти утра, но солнце жарило так, что поплыл асфальт. Над столицей и пригородами медленно поднималось облако загрязненного воздуха.

Внутри здания было прохладнее. В комнате для совещаний Шарко и Мартен Леклерк горячо обсуждали факс, который глава управления по борьбе с преступлениями против личности только что получил из посольства Франции в Египте. Гнусное письмо с обвинениями в адрес комиссара.

— Лебрен отправил копию Жослену. Тебе еще припомнят эту историю.

Шарко пожал плечами:

— Я и без того у шефа не в чести, историей больше, историей меньше, какая разница.

— То-то и оно, что историей больше! Сам же и даешь ему повод. А в какое положение ты меня ставишь? Будто мало сейчас свалилось на мою голову…

Зазвонил мобильник Леклерка, он глянул на дисплей — выражение его лица мигом изменилось:

— Катя…

Мартен отошел в сторону. Шарко, стоя на месте, смотрел, как он ходит взад-вперед, и ему казалось, что начальник и друг сейчас не совсем в своей тарелке: какой-то он чересчур нервный, да и дело, похоже, не слишком его волнует. Размышления комиссара прервали, войдя в комнату, Люси и Кашмарек. Леклерк сразу же распрощался с женой, вид у него был недовольный. Парижские полицейские пожали руки коллегам из Лилля. Обмен любезностями. Люси украдкой улыбнулась комиссару, а Кашмарек с Леклерком отправились поговорить за чашкой кофе.

— Похоже, Египет не пошел вам на пользу, — сказала она тихо. — Нос у вас, однако… Что там произошло?

— Ничего особенного. Напал москит огромного размера. Просто гигант. Вам у нас нравится?

Люси осмотрелась, глаза ее заискрились:

— Ну! Самое что ни на есть сердце французской судебной полиции! Место, через которое проходят все громкие уголовные дела. Несколько лет назад мне оно было известно только по романам: я тогда печатала для начальства рапорты, ну и если выдавалась свободная минутка, сразу хваталась за книжку.

— Нантерр — это еще что… Вот дом тридцать шесть…[22]

— О-о, дом тридцать шесть — это уже просто миф!

— А представьте мое состояние, когда в один прекрасный день я, прибыв с севера, вышел на работу в знаменитом доме номер тридцать шесть по набережной Орфевр! Представьте мою гордость, когда я впервые поднимался по старинным скрипучим ступенькам, прямо как комиссар Мегрэ! Вот сейчас я получу доступ к самым темным, самым запутанным, самым волнующим расследованиям! Да, я был счастливейшим человеком на свете. Вот только из-за этого я потерял все, что у меня было раньше: привычное место жительства, нормальную жизнь, человеческие отношения с соседями, друзьями… Правда в том, что дом тридцать шесть весь провонял убийством и потом.

Люси вздохнула:

— Вы только со мной так себя ведете или вообще склонны затыкать рот собеседнику?

Не прошло и нескольких минут, как все они уже сидели за круглым столом, перед каждым лежала стопка бумаги, каждый достал авторучку. Примчался и Перес, застрявший в пути из-за парижских пробок.

Леклерк сказал короткое вступительное слово: прежде всего надо было обозначить направления, по которым ведется расследование, затем отчитаться о проделанной работе, чтобы все располагали одинаковым объемом информации. С этой же целью глава Центрального управления по борьбе с преступлениями против личности показал собравшимся оба фильма 1955 года: полную версию и «подложку» из скрытых кадров. И снова на лицах появилось выражение любопытства, смешанного с отвращением.