Контракт Паганини - Ларс Кеплер

По коридору управления, в котором собрались полицейские, разливалась тревога. Все нетерпеливо ждали новых сообщений. Сначала исчезла связь с полицейским катером, потом был потерян контакт со спасательным вертолетом.

Наверху, в уголовном отделе, Йона в своем кабинете читал открытку, которую Диса прислала ему с конференции на Готланде. «Предсказываю: в скором будущем вы получите любовное письмо от таинственной обожательницы. Целую. Диса». Йона прикинул в уме, удалось ли ей найти открытку, от которой его точно передернет. Он стиснул зубы и перевернул карточку. На картинке красовались тисненые слова Sex on the beach, а под ними — белый пудель в солнечных очках и розовом бикини. Собака сидела в шезлонге, перед ней стоял высокий бокал с красным коктейлем.

В дверь постучали. Улыбка Йоны угасла, когда он встретил серьезный взгляд Поллока.

— Карл Пальмкруна завещал все своему сыну, — начал Натан.

— Я думал, у него нет родных.

— Мальчик погиб. Ему было всего шестнадцать, вчера произошел несчастный случай.

— Вчера? — повторил Йона.

— Стефан Бергквист пережил своего отца на три дня, — медленно произнес Натан.

— Что с ним случилось?

— Я не очень понял — что-то с его мотоциклом. Я запросил предварительный отчет…

— Что тебе пока известно?

Долговязый седой Поллок уселся на стул.

— Я провел несколько туров переговоров с его матерью, Сив Бергквист, и ее приятелем Микке Юханссоном… Выяснилось, что Сив одно время заменяла секретаршу Пальмкруны, когда он служил в Четвертой военной флотилии. У них была короткая связь. Сив забеременела. Когда она сказала об этом Пальмкруне, тот предложил аборт. Сив вернулась в Вестерос, родила и всем твердила, что отец неизвестен.

— Стефан знал, что Карл Пальмкруна — его отец?

Натан покачал головой. Он вспомнил слова матери: «Я говорила Шмелю, что его папа умер, умер еще до того, как Шмель родился».

В дверь постучали. Вошла Анья Ларссон и положила на стол только что распечатанный, еще теплый, отчет.

— Несчастный случай, — сказала Анья, не вдаваясь в объяснения, и вышла.

Йона взял папку и стал читать отчет, начав с заключения криминалистов. Из-за высокой температуры смерть наступила не от отравления угарным газом, а от ожогов. Еще у живого, у Стефана кожа полопалась, как от глубоких порезов, а мышцы сморщились. Череп и кости треснули от жара. Патологоанатом зафиксировал ожоговые гематомы, скопление крови между черепом и твердой мозговой оболочкой: кровь у несчастного буквально закипела.

— Ужас, — буркнул комиссар.

Пожарным пришлось нелегко — от заброшенного склада, где нашли Стефана, почти ничего не осталось. Все было покрыто тлеющим пеплом: черные металлические части и колючие останки обуглившегося тела, скорчившегося возле двери. Предварительная версия полиции основывалась на показаниях единственного свидетеля, машиниста, вызвавшего пожарную команду. По результатам экспертиз выходило, что шестнадцатилетний Стефан Бергквист находился в сарае, когда его мотоцикл неудачно упал и заблокировал дверь. Крышка бензобака оказалась закрыта плохо, и бензин вытек. Отчего загорелся бензин — из отчета было неясно. Скорее всего, от сигареты.