Над осевшими могилами - Джесс Уолтер

– У Шелли была кликуха «Пилюля». – Она смущенно оглядела столовую. – Вот уж у кого точно была зависимость. Типа, не выносила одиночества. Вечно хороводилась с каким-нибудь мужиком.

Типа, у нее любовь, она уходит с панели. А потом возвращается, вся в соплях: он меня вышвырнул! Вот так и с Паленым – говорила, что он ее парень. А Рэй – она поумнее, понимает, что к чему.

– Когда Шелли убили, она была под Паленым?

– В смысле, не он ли ее пришил? – вскинула бровь Хлоя.

– Да, наверное, в этом смысле.

– Я не знаю, честно.

– А что народ говорил? – не отставала Каролина.

– Народ? Какой народ? Кто-нибудь проводил опрос? – Хлоя уставилась на подножки коляски. – Паленый не бегал по домам – так и так, не подумайте чего, это не я. Нет, прикиньте: девчонка таскает вещи в ломбард, втихаря на стороне кому-то сосет, а потом заявляет Паленому: я в тебе больше не нуждаюсь… – Она не договорила.

– Паленый знал, что Шелли закладывает вещи?

– Конечно. Такой весь из себя миляга, но денежки твои за тебя считал ого-го.

Каролина глянула свои заметки:

– Ты сказала, она трахалась на стороне. Зачем ей?

– Башлей скопить. И умотать из города.

– Паленый не хотел, чтоб она уезжала?

Хлоя кивнула:

– Если не берут наркоту у него, значит, берут у кого-то другого, понятно же.

– И что произошло? Думаешь, Паленый психанул, потому что она сменила крышу и поставщика?

Хлоя пожала плечами:

– Говорю же, я не знаю. Но даже если он ни при чем, ему выгодно, чтоб думали на него.

– Такова уличная версия? – Получилось избито, как в «Старски и Хатч», но ничего другого не придумалось.

Хлоя только рассмеялась.

– Ладно, спрошу по-другому. Скажем, кто-то интересуется, что случилось с Шелли. – Каролина достала из сумки фотографию Ленин Райана. – Скажем, этот человек. Он услышит то же… предположение, которое высказала ты?

Хлоя взяла фотографию:

– Его печатали в газетах, да? Это он прикончил уйму девчонок. – Она вгляделась в снимок. – Если есть мозги, он не полезет с вопросами, и так все ясно, но, в принципе, ему ответили бы то же самое. Девчонку зарезали. Выбросили не голую. Значит, убил не извращенец. Не такой, как этот псих. – Хлоя помахала фотографией. – Девчонку грохнули ночью. Стало быть, клиент или ее кот. Врубаетесь? Тут особо без вариантов. Уж поди, не дворецкий.

Малявка, в которой чистого весу фунтов девяносто, учила Каролину жизни.

– Чё, не так, что ли? – Хлоя пальцами отбила дробь на столе. – Ежу понятно.

В блокноте Каролина записала и дважды подчеркнула: «Паленый убил Шелли». В тумане проступала дорога. Каролина кивнула на фото Ленин:

– Раньше его видела?

Хлоя повертела снимок:

– Нет. Но я уж давно в простое… – Она потрогала тормоз коляски. – Почти целый год здесь.

– Шелли не говорила, что у нее есть парень?

– Она-то? У нее парень – всякий мужик при башлях. В основном старичье. Она и сюда прикатила с каким-то старпером.

– А про парня из Калифорнии не рассказывала?

Припоминая, Хлоя усмехнулась:

– Точно. Был какой-то мужик, на которого она запала. Только я не в курсах. Всякая шлюха расскажет о мужике, с которым у нее любовь. Старая песня. Непременно вернется к нему, вот только подкопит деньжат. Или когда он отмотает срок. Или бросит жену.

Каролина поежилась, вспомнив о Дюпри. Снова появился нарколог и вручил ей две тонкие папки, помеченные «Рэй-Линн Пирс» и «Шелли Нордлинг». В руках у него был еще какой-то конверт.

Каролина открыла папку Шелли: формуляр приема, формуляр выписки и пара отчетов. Адрес пациента, записанный при поступлении. Что-то знакомое. Неподалеку от автострады в Ист-Сентрал. О чем сейчас говорила Хлоя?

– Ты сказала, Шелли приехала с пожилым мужчиной. А имя его не помнишь?

– Черт, вот прям стоит перед глазами. – Хлоя уставилась в потолок. – Дал ей пинка за наркоту и воровство. Как же его звали-то?

– Алберт, – тихо сказал нарколог.

– Точно! Шелли называла его дядя Алберт. Верняк. Я еще подумала – смешно, прям как в песне[15].

Алберт Стэнхаус. Шелли жила с дядей Ленин Райана – вот почему тот убил родственника. Теория Дюпри о волчке и необъяснимых убийствах вдруг показалась не такой уж правильной. Можно представить, как Ленин сложил одно с другим: дядя Алберт тащит Шелли в Спокан, а затем вышвыривает на панель, где ее подбирает сутенер Паленый. Чтобы раздобыть деньги на дорогу в Калифорнию, Шелли закладывает браслет, но хозяин ломбарда дает ей гроши. Выходит, Каролина хочет наказать человека за убийства шлюх, а человек мстил за убийство шлюхи. Поразительно, что Ленни Райан, действуя исподволь, выяснил гораздо больше официальных сыщиков.

Однако на задворках сознания копошилась еще одна мысль: если у Ленни Райана был мотив для убийства дяди, Паленого и ломбардщика, тот ли он психопат, которого препарировали Блантон и Макдэниэл? Каролина чуть не рассмеялась, вспомнив сентенцию Дюпри: абсурдность – лучший отклик на абсурдную ситуацию. Ужасно захотелось разыскать его и сообщить о своих открытиях.

Каролина вздрогнула от резкого телефонного сигнала; думая о Дюпри, она даже не посмотрела на высветившийся номер, а только жестом попросила нарколога и Хлою обождать.

– Привет, – сказала она в полной уверенности, что услышит Дюпри.

– Мисс Мейбри, мой билет утверждает, что сей огромный барак прозывается Споу-кейнский международный аэропорт. – Голос Кёртиса Блантона.

– Из-за канадских рейсов, – машинально ответила Каролина.

– Ах вот оно что. Тогда понятно.

– Погодите, – спохватилась Каролина. – Вы в Спокане, что ли?

– Не хотите спросить, что я здесь делаю?

– Что вы здесь делаете?

– Хороший вопрос. После нашего телефонного разговора я еще разок глянул ваше дело, представил, как этот проныра Макдэниэл выдоит его для своей следующей никчемной книжонки, и понял, что вам требуется моя помощь. И вот ближайшим рейсом я у вас.

– Понимаете, я сейчас беседую. – Каролина потерла голову. – Можете взять прокатную машину? Или такси?

– Не беспокойтесь, я вас подожду. Только не говорите Макдэниэлу о моем приезде, ладно? Хочу удивить эту бесхребетную скотину. Он обделается, как меня увидит.

Не найдясь с ответом, Каролина дала отбой. Все развивалось слишком резво. Склонившись к Хлое, нарколог показывал ей листок, который достал из конверта.