По ее следам - Т. Р. Ричмонд

С. Р. Джессика, что вы сделали, когда она вам помахала?

Дж. Б. На фейсбуке кто-то написал: «Она отправилась в лучший мир». А какой-то идиот ответил: «Явно не в Портсмут».

С. Р. Джессика, не отвлекайтесь, пожалуйста. Что случилось потом?

Дж. Б. Она перестала махать, просто стояла на плотине. Я тоже слегка успокоилась. Самоубийцы ведут себя по-другому, им уже ничего не страшно, хоть трава не расти. А она так орала на того парня – любо-дорого послушать! Такие девчонки с мостов не прыгают. Молодец она, я считаю. Не обижайтесь, но большинство мужиков – редкостные козлы.

С. Р. А что насчет молодого человека? Он находился поблизости?

Дж. Б. Не было его, ушел.

С. Р. Он мог незаметно вернуться к плотине?

Дж. Б. Думаете, это он убийца?

С. Р. Мы рассматриваем различные возможности. Предполагается, что жертва была не одна.

Дж. Б. Эх, прав мой парень. Он считает, что вы так ничего и не откопали. Неудивительно, что журналисты над вами смеются. Говорят, ее кто-то преследовал. Правда, что ли?

С. Р. Алиса перестала махать вам в ответ. Что потом?

Дж. Б. Она расхаживала по плотине, а я торчала на берегу. Что делать, куда бежать – ни фига непонятно. Крикнула ей: «Эй, там!», достала телефон. Так и не решила, звонить мне в полицию или нет, но у реки все равно не было сигнала. Тут-то я и сообразила, зачем она туда залезла. Наверху можно поймать сеть.

С. Р. Довольно неожиданное заключение.

Дж. Б. Ой, вы знаете, когда напьешься, такое в голову взбредет, что потом сам офигеваешь. Она все время смотрела на телефон, я видела свет от экрана. Наверное, сообщение писала или ждала ответа.

С. Р. Джессика, я задам вам очень простой вопрос. Вы должны ответить предельно честно. Что Алиса сделала потом?

Дж. Б. Слезла на берег. Ребенком клянусь, слезла.

С. Р. Вы готовы повторить свои показания в суде под присягой?

Дж. Б. Без проблем. Перед самым уходом заметила, что на том берегу еще кто-то стоял, чуть подальше от плотины. Какой-то дедуля, наверное, собаку выгуливал. Собаки поблизости не было, но зачем еще тащиться к реке в такой холод?

С. Р. Вы ведь тоже туда пришли.

Дж. Б. Я вам объясняла. Ни за что бы не ушла, если бы знала, что она не доживет до утра. Я ни в чем не виновата.

С. Р. Вы не входите в список подозреваемых.

Дж. Б. Пока ехала к вам, вспомнила, что за песню она пела. Стояла там будто в караоке, только без зрителей.

С. Р. Вы не могли подробнее рассказать про «дедулю» с собакой?

Дж. Б. Так и крутится теперь в голове. Рэп Экзампла, про любовь, которая стартует заново. В Интернете говорят, это одна из ее любимых песен. Я, конечно, не детектив, но скажу одно: если б она хотела прыгнуть, то прыгнула бы с плотины. Поскользнуться не могла, на ногах держалась нормально. Так что остается один вариант.

С. Р. И какой?

Дж. Б. Очевидно же. Ее убили.

* * *

Биография Алисы Сэлмон в сети «Твиттер», 4 января 2012 г.

Профессиональный любитель. Ни рыба, ни мясо. Личное мнение взято взаймы и (на данный момент) слегка уныло. Как поет Джесси Джей, мы живем не ради денег, совсем не ради денег…

* * *

Письмо, отправленное профессором Джереми Куком, 25 июля 2012 г.

Дорогой Ларри!

Прости, я опять рассуждаю о прошлом; порой мне кажется, что 1982-й был только вчера. Сеансы с доктором Ричардом Картером продолжались всю осень. Отвечать на его вопросы было по-прежнему нелегко, но постепенно я начал получать смутное удовлетворение от процесса. Флисс напоминала о нашем уговоре всякий раз, когда я пытался увильнуть от психотерапии: пока я исправно хожу на «консультации», она не станет от меня избавляться – будто я старый комод или шкодливый домашний питомец, к примеру, пес, который ни с того ни с сего взбесился и начал кусать всех подряд.

Однажды вечером, спустя примерно шесть недель после ее отъезда – порой время так причудливо искажается, что невозможно вспомнить точный срок, – я приехал домой, и в гостиной горел свет.

«Ты вернулась», – сказал я.

«Не смей принимать это за слабость, – ответила она. – Не смей».

Первые дни мы едва разговаривали друг с другом от неловкости и смущения. Я рассказал Флисс, куда отлучаюсь каждую среду, чем заслужил ее искреннее изумление. «Антропология – это зеркало для человечества, – напыщенно возвестил я. – А теперь зеркало понадобилось мне самому».

Стоило мне раскаяться в грехах, как Ричард сразу проникся подобающим сочувствием. По этому случаю мой неизменный оппонент даже поделился парой историй из собственной биографии: он питал слабость к своей невесте, лесоводству и готике. И предлагал весьма неординарную трактовку исследований Юнга.

– Но почему вы выбрали карьеру психоаналитика? – удивился я.

– Мне больше нечем заняться по средам, скучно, – сказал он, и мы рассмеялись. Еще один переломный момент.

Сейчас, тридцать лет спустя, я снова подумываю отыскать доктора Ричарда Картера и предложить ему множество новых тем, достойных «подробного изучения», если пользоваться его же формулировкой. Но тогда у меня на глазах происходило невозможное: в лечении наметился прогресс. Я чувствовал себя другим человеком. В ноябре даже спросил у Флисс, заметила ли она перемены.

«Я надеялась на большее, – возразила супруга. – Сейчас передо мной только слегка улучшенная версия прежнего Джереми. Папа говорит, что в глубине души ты не очень хороший человек. А я думаю иначе. Сердце у тебя не злое».

«Я вел себя как последний дурак».

«Полностью с тобой согласна. – Она возилась с печеньем, что-то из рецептов Делии Смит. Эта дама была необычайно популярна в те годы; тридцать лет спустя мода на ее рецепты вернулась снова. – И что же ты увидел в своем зеркале? – поинтересовалась Флисс. Убрала непослушную прядку за ухо и перепачкалась мукой, ничего не заметив. – Что ты увидел, когда заглянул туда?»

«Счастливчика, который больше не станет повторять прошлых ошибок».

Я стряхнул муку с волос жены. Хорошо, что она поймала меня с поличным: уже не было сил носить в себе эту тайну.

«В процессе эволюции человечество должно развиваться, а мы вместо этого пятимся назад, – сказал я. – Люди все меньше похожи на людей. Вчера я прочитал, что в Ливанской войне погибло больше десяти тысяч человек. Ты только представь себе, на дворе уже восемьдесят второй, а мы по-прежнему убиваем друг друга из-за территории!»

Флисс добродушно окрестила меня старым пессимистом и напомнила, что в мире происходит много хорошего: шаттл «Колумбия» вышел на орбиту, в Университете Юты человеку впервые пересадили искусственное сердце, а наши британские инженеры покорили воды Темзы и не дали реке захватить город. «Да и мирное движение против холодной войны набирает обороты», – осторожно добавила она, памятуя о том, что, несмотря на левые политические взгляды, я с большим скепсисом отнесся к толпе потрепанных жизнью лесбиянок в «лагере мира» в Гринэм-Коммон.