Засуха - Джейн Харпер

— Я ничего не предлагаю. Просто говорю, что Дикон заслуживает, чтобы его подвесили за яйца. Обвинение в вандлизме будет значить, что он слишком легко отделался. Он совершенно точно замешан в чем-то похуже. Хэдлеры, его дочь. Что-то точно есть. Я знаю.

Хлопнула входная дверь. Прибыли Дикон с его адвокатом.

— Дружище, послушай, что я тебе скажу, — быстро сказал Рако. — Наверняка ты этого не знаешь. Если тебя поймают на подобных разговорах за пределами участка — от этой жалобы тебе уже не отделаться, так что следи за языком. Никакой связи между Диконом и убийством Хэдлеров не существует, как бы тебе ни хотелось, чтоб она была.

— Спроси его.

— Ты необъективен. Это опасная дорожка.

— Просто спроси.

Адвокат была молоденькой и вся кипела решимостью бороться за права своего клиента. Рако терпеливо слушал ее излияния, показывая посетителям дорогу в комнату для собеседований. Фальк проводил их взглядом, потом в бессильном раздражении откинулся на спинку стула. Дебора, выйдя из-за стойки, вручила ему бутылку холодной воды.

— Так себе, наверное, ждать тут, снаружи, пока Мэл Дикон сидит там, внутри, — сказала она.

— Да, — Фальк вздохнул. — Правила. Работают на тебя, пока не начинают работать против тебя.

— Знаете, что вам нужно? Занять себя чем-то, пока вы ждете, — она кивнула в сторону коридора. — Кладовка давно уже напрашивается на уборку.

Фальк взглянул на нее.

— Не думаю, что…

Дебора поглядела на него поверх очков.

— Идите-ка за мной.

Она отперла дверь кладовки и поманила его внутрь. В тесном помещении было пыльно; полки были завалены бумагами и офисными принадлежностями. Прижав палец к губам, она тронула себя за ухо. Из вентиляционной решетки над полками доносились приглушенные, но вполне различимые голоса.

— Для записи: я сержант Рако, присутствует также мой коллега констебль Барнс. Пожалуйста, назовите свои имена.

— Сесилия Терджес, — звонким, четким голосом представилась адвокат.

— Малькольм Дикон.

Фальк обернулся к Деборе.

— Это необходимо исправить, — прошептал он, и она — он мог бы в этом поклясться — ему подмигнула.

— Я знаю. Но не прямо сейчас.

Она вышла, закрыв за собой дверь, а Фальк уселся на какую-то коробку и приготовился слушать.

Адвокат Дикона явно так и рвалась в бой.

— Мой клиент… — начала она и резко замолчала.

Фальк ясно представил себе, как Рако разворачивает навстречу словесному потоку ладонь, призывая к терпению.

— Мы получили от вас письменную копию жалобы на федерального агента Фалька. Спасибо большое, — голос Рако донесся из вентиляционного отверстия. — Как вам известно, технически он не находится на службе и не является членом этого подразделения. Поэтому жалоба будет направлена по инстанции его непосредственному руководству.

— Моему клиенту хотелось бы получить гарантии, что его оставят в покое и…

— Боюсь, подобного рода гарантий я вам дать не могу.

— Почему нет?

— Потому что ваш клиент живет по соседству с домом, где были застрелены насмерть три человека. И на данный момент алиби у него отсутствует, — сказал Рако. — Он также является подозреваемым в деле о вандализме по отношению к автомобилю, случившемся прошлой ночью. До этого мы еще доберемся.

Последовала тишина.

— Что касается смерти трех членов семейства Хэдлеров, мистер Дикон не может более ничего добавить…

В этот раз адвоката прервал Дикон.

— Хрена лысого я замешан в той пальбе, так и запишите, — послышался его хриплый голос.

— Мистер Дикон, мой вам совет… — вмешалась было адвокат.

— Ой, милая, да заткнись уже, а? — ядовито оборвал ее Дикон. — Да что ты понимаешь, как здесь дела делаются. Эти субчики пришьют мне дело, и глазом не моргнут, дай им только шанс. И мне не надо, чтобы ты дала им меня натянуть.

— И все же ваш племянник попросил меня помочь вам…

— Не понял? Сиськи тебе не только думать, еще и слушать не дают?

Последовала долгая тишина. Фальк, сидя в кладовке один, не сдержал улыбки. Старый добрый сексизм — нет ничего лучше, чтобы отвергнуть хороший совет. Что ж, Дикон потом никак не сможет сказать, что его не предупреждали.

— Может, расскажешь нам о том дне, Мэл. Пожалуйста. — Голос у Рако был спокойный, но твердый. Сержанта ждет отличная карьера. подумал Фальк. Если только это дело не подкосит его энтузиазм на самом корню.

— Нечего мне рассказывать. Я был у дома, изгородь чинил, и вот вижу, к дому Люка подъехал его пикап.

Голос у Дикона звучал настороженно, каким Фальк его еще ни разу не слышал, но говорил он гладко, будто заранее все выучил.

— Хэдлер постоянно то уезжает, то приезжает, поэтому никакого внимания я на это не обратил, — продолжал Дикон. — Потом с их стороны донесся выстрел. Я пошел в дом. Потом, еще немного погодя, — еще один.

— Вы как-то отреагировали?

— И как я должен был реагировать? Это же, на хрен, ферма. Стреляют каждый день. Мне-то откуда было знать, что это их хозяйка и ее ребенок?

Фальк так и видел, как Дикон пожимает плечами.

— Да по-любому я внимания не обращал, я же сказал. Потому что я по телефону разговаривал.

Последовало потрясенное молчание.

— Что? — Фальк полностью разделил недоумение, прозвучавшее в голосе Рако. В показаниях Дикона не было и намека на телефонный звонок. Фальк знал. Он эти показания изучил вдоль и поперек.

— А че? — переспросил Дикон, явно не понимая, в чем дело.

— Вам позвонили? В то время, как вы услышали выстрелы?

— Ну да, — ответил Дикон. — Я ж говорил.

Но голос у него изменился. Уверенности в нем поубавилось.

— Нет, вы не говорили, — сказал Рако. — Вы сказали, что ушли в дом и уже там услышали второй выстрел.

— Ну да, я и в дом-то пошел потому, что зазвонил телефон, — сказал Дикон. Но он явно колебался. Говорил он теперь медленнее, и на последнем слове запнулся. — Это та фифа из аптеки звонила, сказать, что лекарство готово.

— В момент, когда вы услышали второй выстрел, вы разговаривали по телефону с девушкой из аптеки? — спросил Рако явно не в силах поверить услышанному.

— Ну да, — сказал Дикон безо всякой уверенности. — Разговаривал. Думаю, да. Потому что она еще спросила, мол, что это там грохнуло, и я ответил: пустяки, это на ферме.

— Вы по мобильному разговаривали?

— Нет. По городскому. Мобильный там вообще ни хрена не берет.