Умереть снова - Тесс Герритсен

– Милли здесь чувствует себя защищенной, – сказал он. – Нам хорошо живется вместе на этой ферме. У нас есть дочь. Ей всего четыре года. А вы хотите все это изменить.

– Она может решить исход следствия, – сказала Джейн.

– Вы даже не понимаете, чего хотите от нее. После вашего первого звонка она потеряла сон. Просыпается с криками. Она даже из этой долины никуда не хочет выезжать, а вы хотите забрать ее в Бостон.

– Бостонская полиция возьмет ее под охрану, я обещаю. Она будет в полной безопасности.

– В безопасности? Вы хоть представляете себе, как ей трудно чувствовать себя в безопасности даже здесь? – Он пренебрежительно хмыкнул. – Ничего вы не представляете. Вы не знаете, что ей довелось пережить в буше.

– Мы читали ее показания.

– Показания? Вы считаете, что несколько страниц писанины могут передать, что она пережила? Я видел ее, когда она вышла из буша. Я тогда был в охотничьем домике в дельте – приехал туда отдохнуть, наблюдал за слонами. Каждый день нам подавали чай на веранде, и мы оттуда смотрели, как слоны пьют воду в реке. В тот день я увидел, как из буша вышло невиданное существо. Тощее – казалось, это связка прутиков, обмазанных речной грязью. Мы смотрели, не веря своим глазам, а оно пересекло лужок и подошло к ступеням. Мы сидели там с фарфоровыми чашками, с маленькими аккуратными пирожными и сэндвичами. А существо подошло ко мне, смотрит прямо в глаза и говорит: «Вы взаправду? Или я уже на небесах?» Я сказал ей, что если это небеса, то меня отправили не в то место. И вот тогда она упала на колени и принялась плакать. Потому что поняла: кошмар закончился. Поняла, что в безопасности. – Дебрюйн устремил на Джейн жесткий, пронзительный взгляд. – Я поклялся, что смогу защитить ее. Что бы ни случилось.

– То же самое ей гарантирует и бостонская полиция, сэр, – сказала Джейн. – Если бы мы смогли убедить вас позволить ей…

– Убеждать вам нужно не меня – мою жену. – Он посмотрел в окно на машину, остановившуюся на подъездной дорожке. – Она приехала.

Они молча ждали. В замочной скважине повернулся ключ, потом зазвучали шаги по дому. Наконец в гостиную вбежала маленькая девочка. Как и ее отец, она была светловолосой и крепкой, на щеках играл здоровый румянец ребенка, который проводит жизнь на открытом воздухе. Едва обратив внимание на посторонних, она побежала прямо в объятия отца.

– А вот и моя Вайолет! – сказал Дебрюйн, сажая дочь себе на колени. – Ну, как покаталась?

– Он меня укусил.

– Кто – пони?

– Я дала ему яблоко, а он укусил меня за палец.

– Он наверняка не хотел этого. Я тебе все время говорю: кормить нужно с ладошки.

– Больше не буду давать ему яблоки.

– Преподашь ему хороший урок? – Он поднял голову, улыбаясь, и внезапно замер: увидел в дверях жену.

В отличие от мужа и дочери, волосы Милли были темными, она собрала их сзади в пучок, отчего лицо ее казалось пугающе худым и угловатым: щеки впалые, голубые глаза обведены темными тенями. Она улыбнулась гостям, но дурного предчувствия во взгляде скрыть не смогла.

– Милли, они из Бостона, – сказал Дебрюйн.

Джейн и Габриэль встали, представились. Пожатие руки Милли было как прикосновение к ледышке, так напряжены и холодны были ее пальцы.

– Спасибо, что согласились нас принять, – сказала Джейн, когда они все снова сели.

– Вы бывали в Африке прежде? – спросила Милли.

– Мы оба здесь впервые. Все так красиво. Включая ваш дом.

– Эта ферма принадлежала предкам Криса на протяжении нескольких поколений. Он вам ее покажет попозже. – Милли помолчала, словно ее вымотало даже это малое усилие, необходимое для поддержания ничего не значащего разговора. Ее взгляд упал на пустой кофейный столик, и она нахмурилась. – Крис, ты даже чая гостям не предложил?

Дебрюйн тут же вскочил на ноги.

– Да, извините. Совсем об этом забыл. – Он взял дочку за руку. – Идем, Вайолет, поможешь своему глупому папке.

Милли молча проводила взглядом дочку и мужа. И, только услышав далекий звон крышки чайника и шум воды из крана, она сказала:

– Я не поменяла решения в том, что касается полета в Бостон. Крис, наверно, сказал вам об этом.

– Сказал, и довольно откровенно, – ответила Джейн.

– Боюсь, вы попусту потеряли время, проделав такой путь, чтобы услышать от меня то, что я уже говорила по телефону.

– Нам нужно было увидеть вас.

– Зачем? Убедиться, что я не сумасшедшая? Что все, о чем я говорила полиции шесть лет назад, на самом деле случилось?

Милли посмотрела на Габриэля, потом опять на Джейн. Телефонные переговоры уже позволили установить между двумя женщинами какой-никакой контакт, и потому Габриэль молчал, позволяя Джейн вести разговор.

– Мы не сомневаемся, что все, о чем вы рассказали, – правда.

Милли опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленях, и тихо сказала:

– Шесть лет назад полиция мне не поверила. Поначалу не поверила. Я рассказывала им все это, лежа на больничной кровати, и видела сомнение в их глазах. Беспомощная городская девчонка продержалась две недели в буше? Они решили, что я была в каком-то другом охотничьем домике, пошла прогуляться, заблудилась, а потом у меня помутилось сознание. Они сказали, что таблетки, которые я принимала от малярии, сделали меня психопаткой или умалишенной. Что такое часто случается с туристами. Они сказали, что моя история далека от правды, потому что любой человек в такой ситуации умер бы от голода. Или его разорвали бы львы или гиены. Или растоптали слоны. И откуда я узнала, что смогу выжить, если буду есть тростник, как это делают местные племена? Они не могли поверить, что я выжила только из чистого везения. Но именно это со мной и случилось. Мне повезло, что я решила идти вниз по реке и вышла на туристский лагерь. Повезло, что я не отравилась какими-нибудь дикими ягодами или корой, а ела самый питательный тростник, какой могла найти. Повезло, что после двух недель в буше я вышла оттуда живой. Полиция сказала, что это невозможно. – Она перевела дыхание. – Но я сделала это.

– Я думаю, вы ошибаетесь, Милли, – сказала Джейн. – Дело не в везении, а в вас самой. Мы читали ваш рассказ. Как вы все ночи спали на деревьях. Как шли вдоль реки, не останавливаясь, даже когда уже не было сил. Вы каким-то образом нашли в себе волю выжить, когда почти любой другой сдался бы.

– Нет, – тихо ответила Милли. – Просто буш решил пощадить меня. – Она посмотрела в окно на величественное дерево, которое распростерло свои ветви в широком объятии. – Эта земля – живое, дышащее существо. Она решает, будете вы жить или умрете. По ночам на дереве я слышала, как бьется ее сердце, – так ребенок слышит биение сердца матери. И, просыпаясь утром, я спрашивала себя, позволит ли эта земля прожить мне еще день. Вот почему я вышла оттуда живой. Потому что земля позволила мне это. Она защитила меня. – Милли посмотрела на Джейн. – Защитила от него.