Дело чести - Лев Пучков

— Да уж лучше утопил бы до конца, — горько пошутил Зелимхан. — Да, Икрам, я теперь тебе не завидую… Он будет сидеть в пещере, пока я не соглашусь на его условия — и если проголодается, запросто съест тебя, хоть ты старый и жилистый. Можешь мне поверить — я его знаю!

Спелеолог затравленно покосился на меня — я плотоядно ухмыльнулся и успокоил его:

— Шутит! Дядя шутит. Я никого не ем, воспитан не так.

— И чего он хочет? — поинтересовался Зелимхан.

— Он тебе говорил! — крикнул Икрам. — То же самое хочет и сейчас. Он сказал, что если ты откажешься, то он тут все взорвет, а доллары утопит в воде — не найдешь!

— А много там воды? — деловито поинтересовался Зелимхан, в тоне его я уловил нешуточную озабоченность.

— Целая река! — сообщил спелеолог. — Осадки были — уровень воды поднялся. Если захочет утопить — и правда может. Не найдешь. Он говорит, что все равно ты его и его людей убьешь — так, говорит, напоследок сделаю Зелимхану большое говно. Он может!

— Я не сомневаюсь, — мрачно резюмировал Ахсалтаков. — Пусть сам что-нибудь скажет.

— Садам, Зелимхан! — басом гаркнул я. — Мы друг друга знаем не первый день — я тебе ни капельки не верю. Ты в курсе?

— Обязательно, дорогой! Ты думаешь, у тебя что-нибудь получится?

— Конечно, получится! Если не желаешь расстаться со своими бабками, все получится как нельзя лучше. Давай так: у Рашида есть машина с радиокомплексом, та, про которую я тебе с самого начала говорил. Пусть он сгоняет в село и привезет сюда моих людей. Потом с южного склона все отойдут вниз, а ты положишь возле входа бинокль. Я выйду на секунду и посмотрю: машина пусть стоит на дороге, а мои люди помашут мне автоматами — и чтобы возле машины никого не было. Потом она поедет в лес, а я спущусь обратно. Затем ты положишь рацию к дыре, и я буду ждать. Когда мои люди свяжутся со мной и скажут, что благополучно выбрались из ЗОНЫ, я вылезу и отдам тебе бабки. Вот и все. Идет?

— Какой ты настырный, Иван! — упрекнул меня Ахсалтаков. — Я же тебе сразу сказал — будешь выебываться, я буду через каждые полчаса твоего выебона расстреливать по одному твоему человечку. Тебе что — непонятно? Я думал, мы обо все договорились.

— Так это было раньше, Зелимхан, — невозмутимо ответил я. — Раньше я сидел у тебя во дворе, и у меня ничего не было… А сейчас у меня есть мешок с баксами и… и Икрам не сказал тебе — мы тут искупались маненько, и я замерз. За каждого расстрелянного я буду сжигать по пятьсот штук — греться-то мне надо, или где?!

Невнятные ругательства со стороны выхода слышались довольно долго. Затем Зелимхан взял себя в руки и сокрушенно посетовал:

— Слушай, а если Рашид залупится и не даст свою тачку с аппаратурой? Я ему приказывать не могу — он здесь хозяин…

— Если твой Рашид залупится, тогда я сожгу бабки и взорву ход, — пообещал я. — И мне надоело с тобой разговаривать, я тебе все сказал. Сорок минут езды до выхода из Сарпи, двадцать — до Челушей. Пусть Рашид едет и забирает парней. Если через два часа тачка не будет стоять на дороге, я начну жечь бабки. И еще — если вдруг меня снимет снайпер, когда я буду любоваться в бинокль на моих парней, денег ты уж точно никогда не увидишь — я тут кое-что придумал… Все!

Немного помолчав, Зелимхан негромко крикнул по-чеченски:

— Эй, Икрам?

— Я здесь, Зелимхан! — подобострастно ответил спелеолог.

— Другого выхода нет?

— Не знаю! — затравленно воскликнул Икрам. — Ты здесь главный, тебе решать, как поступить…

— Идиот! — мрачно резюмировал Ахсалтаков. — Я тебя спрашиваю про другой выход из галерей… Точно другого нет? Или я не знаю о нем?

Икрам напрягся. Я сильнее надавил острием тесака на кадык спелеолога и скороговоркой пробормотал:

— Не дури, дядя! Как-то оно получится — хер знает! А я убью тебя прямо сейчас — гарантии железные!

— Нет, другого нет! — крикнул Икрам звенящим от напряжения голосом. — Откуда ему быть! Ты знаешь — это единственный…

— Ладно, ждите, — раздалось у входа весьма многообещающе. Зелимхан выбрался из хода, откуда-то снаружи донесся его приглушенный голос, полный сдерживаемой ярости и досады:

— Рашид! Иди сюда — дело есть…

— Ну вот, братишка, ты тоже поработал, — похвалил я Икрама. — Языком. Получилось вполне нормально. Теперь нам надо потрудиться вместе — если, конечно, есть желание остаться в живых. Смотри сюда…

Кратко объяснив спелеологу принцип действия «провокатора» и порядок взаимодействия всей взрывной системы, я демонстративно замазал глиной цифровое табло, оставив лишь микроскопическую дырочку для фотоэлемента. И нажал на кнопку включения фотореле. Икрам испуганно зажмурился и втянул голову в плечи.

— Не боись, дядя, такая техника не подводит, — успокоил я его. — Теперь все. Если кто-то полезет напролом, будет очень шумно. А теперь весь обратись в слух, дядя, даже одеждой не шурши…

Выдержав театральную паузу, я медленно махнул рукой перед фотоэлементом «провокатора», установленного на сто двадцать минут. Раздался едва различимый писк — как комар предсмертно крикнул. Икрам голову в плечи втягивать больше не стал — настороженно уставился на меня и поделился своими соображениями:

— Ты включил тот… на два часа?

— Включил, — подтвердил я. — Если бы табло не было замазано глиной, ты бы видел сейчас, что цифры начали убывать.

— Зачем ты это сделал? — насторожился Икрам.

— Это для тебя, дорогой мой, — сообщил я, обвязывая один конец репшнура вокруг правой щиколотки Икрама и освобождая его руки. — Теперь ты свободен в своем выборе. Пошел!

Икрам включил фонарь на своей каске и молча двинулся по тоннелю прочь от входа — прихватив мешок из-под баксов, я последовал за ним, придерживая волочившуюся по полу привязь. Когда мы удалились уже на достаточное расстояние, спелеолог, так и не сообразив, что значила моя последняя фраза, осторожно поинтересовался:

— Что значит «свободен в своем выборе»? И почему ты сказал, что включил эту штуковину для меня?

— Если какой-нибудь дебил не залезет туда раньше времени, взрыв произойдет через два часа, — пояснил я. — Тогда коридор будет завален, и мы с тобой окажемся отрезанными от внешнего мира минимум недели на две. И нам будет нечего есть…

Икрам резко остановился и в ужасе покосился на меня — я плотоядно ухмыльнулся, красноречиво цыкнув зубом.

— Топай, дядя, топай! — Подтолкнув спелеолога в спину, я двинулся за ним, наступая на пятки и жарко дыша в затылок, продолжал развивать свою мысль:

— Ннн-да… Ситуация… Короче, у нас есть время попробовать выбраться отсюда через этот твой запасной выход. Если не получится, у нас есть время вернуться назад и сдаться Зелимхану с деньгами до того момента, как произойдет взрыв. Мы успеваем?