Покрась в черное - Михаил Март

— С американцами тоже нет, но мы обмениваемся преступниками, стараясь не портить отношения друг с другом. В списке есть пятидесятикаратный «Белый принц». Он, конечно, не так ценен, как «Рыбий глаз» или «Кромбель», но это фамильная реликвия семейства Кеннеди, а для американцев клан Кеннеди своего рода святыня.

Сделать сюрприз семейству, вернув фамильную реликвию, то же самое, что выдать нынешнему президенту США Усаму Бен Ладена.

— Пожалуй, вы правы. Наш президент с большим удовольствием сделает одолжение американцам.

— Конечно. Остается только найти алмаз и грабителя.

— В общем-то мелочь.

— Вы уверены, что коллекция находится в России?

— Я нашла этот список здесь, а значит, и камни где-то рядом.

— Если найдете камни, принесите их мне. Я хочу просто взглянуть на эти шедевры, а потом можно умереть со спокойной душой. Я ведь посвятил золоту и бриллиантам всю свою сознательную жизнь, но даже не мечтал увидеть своими глазами хоть один из этих камней. Взамен обещаю вам написать историю каждого камня и список его жертв. Все они приносили смерть. Бриллианты — самые хладнокровные и страшные преступники. Они молчат, сверкают, слепят глаза, сводят людей с ума и живут вечно. А люди смертны, алчны и кровожадны, вот и льется вокруг этакой красоты кровь.

— Спасибо. Вы были очень добры, Петр Александрович.

Хозяин проводил гостью до дверей.

Поздним вечером этого же дня погиб Левон Волков. Он приехал домой во втором часу ночи, загнал машину в гараж, выключил двигатель, и в эту же секунду ему на шею накинули удавку. В зеркале заднего обзора он увидел женщину, а может, ему показалось, будто на заднем сиденье женщина. Было слишком темно. Сопротивлялся он недолго. Капроновая веревка выскальзывала из его рук и сдавливала шею. Он так и остался сидеть за рулем с петлей на шее. Убийца положил ему в карман два паспорта, вырезку из газеты и исчез, оставив ворота гаража открытыми, но труп обнаружили лишь утром, когда владелец соседнего гаража пришел за своей машиной.

Из дома убитого ничего не пропало, кроме пухлой записной книжки, о существовании которой мало кто знал.

4

Влад Сухинин оказался очень азартным. Ему нравились все задания, данные Наташей. Каждый раз он разыгрывал спектакль, сам был драматургом, режиссером и исполнителем; изменяя полноту при помощи обвязанных вокруг пояса шарфов, походку, голос и характер. Он выкупил у агента по недвижимости все оригиналы договоров по продаже квартир и доверенности, выписанные женщинами на имя Игоря Остаповича Ткачука, которого бедные жертвы даже не знали. Они уезжали в Израиль с женихом по имени Лев Цейтлин, а доверенности выписывали под угрозами, а то и под пытками.

Пока длился недолгий роман Влада со следующим кандидатом в покойники Котэ Валиани, Наташа обзвонила всех знакомых женщин Волкова, имеющих детей. В двенадцати случаях она не нашла абонентов, что соответствовало количеству штампов в загранпаспорте. Имена этих женщин были выписаны в отдельный список, требующий особой проработки.

Через три дня Влад подтвердил наличие в доме Валиани загранпаспорта на имя Филиппа Лазаревича Рутберга. Все сходилось, как в хорошо разложенном пасьянсе. Оставался в списке Охлобыстина Эдуард Хохлов. У него должен быть паспорт на имя Леонида Михайловича Муллера. Таким образом, вторая тройка курьеров замыкалась.

Закончив работу в Москве, Влад Сухинин побрил голову наголо, вставил поверх зубов железные фиксы, нарисовал себе на руках татуировки и отправился во Владимирскую область в гости к пахану колонии номер пятнадцать, всесильному вору в законе Кере. Наташа посмеивалась, глядя, как Влад изображает авторитета перед зеркалом. Для кино вполне подойдет, а вот как получится в жизни, сказать трудно. Во всяком случае, Влад умел доводить дело до конца, и Наташа не лезла к нему с критикой. Она знала главное. Керя может клюнуть только на деньги, и его не будет интересовать, кто платит за услугу.

Получилось так, что, проводив Влада, Наташе пришлось встречать Гришу Толстикова из Питера. Она поселила его в съемной квартире, из которой двумя часами ранее уехал Сухинин.

— Долго ты пропадал, — заметила Наташа. — Значит, случилось что-то очень серьезное?

— И да, и нет. Новостей не много, но они веселые. А где же Влад?

— В командировке. Мы проверяем одну версию. Приедет, сам все расскажет.

— Значит, пригодился парень. Я же тебе говорил, что Влад мужик надежный, а ты сомневалась.

— Я не сомневалась. Просто тяжело втягивать людей в криминальные истории с плохим концом. Мне есть из-за чего рисковать, а вам это вовсе ни к чему.

— А кому тогда к чему? Прокурорам, сыщикам? Одни нашли, другие арестовали, а третьи отпустили. Все возвращается на круги своя. И волки сыты и овцы целы. Наша доблестная милиция успешно борется с преступностью, которая продолжает процветать пышным цветом.

— Ладно, садись к столу, поешь и рассказывай, что ты еще нарыл.

— Скажи, Наташа, ты нашла псевдо-Цейтли-на?

— Нашла. Его зовут Игорь Ткачук.

— Я хочу сам разорвать этому гаду глотку за то, что он Левкино имя столько лет позорил.

— Его звали Игорь Ткачук. Теперь его никак не зовут.

— Значит, не дождалась меня? — Гриша стукнул от отчаяния кулаком по столу.

— Он готовил новую эстафету, и его требовалось срочно остановить.

— Вот оно что! А ты знаешь девчонку, с которой он встречался?

— Найти ее нетрудно.

— Вот этим и надо заняться в срочном порядке. — Толстиков разнервничался, заерзал на стуле и только спустя какое-то время, успокоившись, начал свой рассказ:

— Значит, так. Я нашел Валю Милашкину, которую должен был вывозить Шамиль Зибиров. Удивительно, но сводка о его гибели не дошла до СМИ, и даже наш еженедельник ничего не напечатал о загадочном происшествии. Ты говорила, что на девчонку есть заказ и ее в покое не оставят.

Ждать заказчики не могут, значит, Валю будут вывозить силой. Я решил ее предупредить. Взял и пришел к ней прямо домой. Странная девчонка, она все еще ждет своего ненаглядного Маркушу. Марка Григорьевича Эпштейна. Я рассказал ей правду об Эпштейне-Зибирове, она мне не поверила. Тогда я показал ксерокопии писем, авиабилетов, которые так бережно хранил Зибиров в своей шкатулке. Объяснил принцип работы вербовщиков и показал корешки квитанций денежных переводов, полученных Зибировым за эстафеты. Валя наконец все поняла и разревелась. Весь вечер мне пришлось только и делать, что успокаивать ее. В конце концов я ее убедил в том, что надо подумать о детях и на время исчезнуть — ее все равно не оставят в покое. Как она мне сказала, уехать ей некуда. Остались только родственники погибшего мужа. Но они знали, что Валя собирается выйти замуж, не выдержав и года после смерти их сына, и оборвали с ней все отношения. Я предложил ей спрятаться на моей даче, там ее никто искать не будет, а ради безопасности детей можно пожить и в спартанских условиях: вода из колодца, туалет во дворе, фанерные стены, да и мебели почти никакой. После смерти отца я ездил туда с друзьями раз или два в месяц на шашлыки, устраивали сабантуйчики. Так что дача нежилая. Но холодильник там есть, а продуктами можно затариться. Керосин для примуса тоже есть. Одним словом, Валя согласилась. На следующий день я за ней приехал. Вещи собирать не пришлось, они уже были упакованы для поездки в Иорданию. И вдруг звонок в дверь. Она никого не ждала. Я предупредил ее, чтобы вела себя спокойно, не паниковала, а сам спрятался в соседней комнате. Валя открыла дверь.