Голоса в темноте - Никки Френч

— Каким образом ты собираешься искать кошку?

— Попробую расспросить в зоомагазине и на почте, где развешивают объявления. Потом у ветеринара — они должны знать тех, кто продает животных. Наверное, все это бессмысленно. Так что если у тебя есть соображения получше, я их с благодарностью выслушаю.

Бен пристально на меня посмотрел. И я представила, что он подумал: «На кой черт мне все это надо?» У меня была интуиция, и я чувствовала свое положение. И если тараторила, то, во всяком случае, понимала это.

— Значит, так, — проговорил он, — я сейчас сбегаю на работу, просмотрю почту и дам указания ребятам. А когда вернусь, мы займемся этим вместе.

— Правда?

— Не хочу, чтобы ты болталась одна.

— Ты не обязан помогать мне, ведь ты за меня не отвечаешь.

— Вечером мы уже говорили на эту тему. Забыла?

— Спасибо, — поблагодарила я. — Я тебе очень признательна.

— А чем ты собираешься заняться, пока меня не будет?

— Позвоню Кроссу, хотя полагаю, он будет не в восторге.

— Все равно надо.

— Понимаю.

— А я с работы свяжусь с родителями Джо. Вчера вечером там никто не ответил. Надо повидаться сначала с ними, а потом уже заявлять в полицию.

— Конечно. Господи, какой ужас.

— Я понимаю.

* * *

Бен ушел, когда не было еще и восьми. А я приняла душ и заварила еще одну чашку кофе. Затем набрала номер Кросса, но мне ответили, что он будет у себя только во второй половине дня. Я чуть не заплакала от нетерпения. Полдня — огромный срок, если кажется, что на счету каждая минута.

До прихода Бена оставалось часа два. Я вымыла кухню и сменила простыни на кровати. Дом Бена казался мне основательным. Мне пришло в голову, что мы с Терри жили словно студенты. Все у нас было временное. Мы существовали как-то сумбурно, а в конце концов поцапались. Жизнь Бена была устойчивой и размеренной. Он любил свою работу и жил в красивом доме, где каждая комната была выкрашена в свой цвет и хранила в себе множество тщательно подобранных вещей. Я открыла шкаф. Там висело два костюма, оба выглядели дорогими. Над тремя парами кожаных ботинок аккуратно устроились на плечиках рубашки. Здесь ничто не появлялось случайно. Он выбирал вещи, а не они его. И это он выбрал меня. И будет скучать, если меня с ним не станет. Я поежилась от удовольствия.

Бен вернулся после десяти. Я ждала его, тепло одевшись и положив в сумочку записную книжку. Там же находилась фотография Джо. Я решила, что снимок поможет людям освежить память.

— Родители Джо вернутся только завтра, — сообщил мне Бен. — Я снова разговаривал с женщиной, которая присматривает за их собакой. Они решили задержаться на сутки в Париже. Надо будет навестить их во второй половине дня. Это недалеко — по дороге М25.

— Неприятная будет встреча.

— Да, — согласился он, и на секунду его лицо потеряло всякое выражение. Но в следующее мгновение он сказал с наигранной веселостью: — Ладно, пора заниматься котом.

— Ты уверен, что есть смысл тебе в это встревать? — спросила я. — Не исключено, что все это лишь охота на журавля в небе.

— Прокачусь с тобой за компанию. — Бен взял меня под руку, и мы направились к его машине. Я вспомнила, что моя машина была отправлена в какой-то отстойник, но постаралась об этом не думать. Со всем остальным будем разбираться потом. С друзьями, родными, работой, деньгами (хроническим их отсутствием), акцизными дисками, штрафными квитанциями за неправильную парковку, просроченными библиотечными книгами — все это подождет.

Мы оставили машину в переулке в нескольких сотнях ярдов от квартиры Джо — решили обследовать всю прилегающую к ее дому местность, останавливаясь у каждого газетного киоска, где были вывешены объявления. Разочаровывающее занятие: ветеринар оказался ложным следом, в магазинах фотографии Джо не узнали, и мы заметили всего несколько объявлений о животных.

Потратив почти два часа, я выписала всего три телефонных номера. И когда мы вернулись в машину, Бен позвонил по ним со своего мобильника. Два первых объявления были вывешены в последние несколько дней и поэтому не представляли для нас интереса. А по третьему телефону женщина ответила, что остался один непристроенный котенок, но вряд ли мы захотим его взять.

Она жила за углом, и мы решили к ней заглянуть. Котенок оказался пестрым и совсем крохотным. Хозяйка, высокая, дородная женщина, объяснила, что он был самым маленьким в помете и совсем не растет. И призналась, что у него что-то не в порядке с глазами. На все натыкается, сказала она. И залезает лапами в еду. Женщина посадила котенка на мозолистую ладонь, он сидел и жалобно мяукал.

Я достала из сумки фотографию Джо и показала ей.

— К вам не заходила наша приятельница, не спрашивала у вас котят?

— Что? — переспросила она. Опустила котенка на пол и стала вглядываться в снимок. — Нет, не заходила. Я бы узнала. А в чем дело?

— Долго рассказывать, — ответила я, и она не настаивала. — Ну, мы пошли. Надеюсь, вы сумеете пристроить своего котенка.

— Вряд ли, — ответила женщина. — Разве кто-нибудь захочет держать слепого кота. Придется отнести его в питомник. Бетти примет.

— Кошачий питомник?

— Наверное, это звучит слишком официально. Просто Бетти помешана на кошках. Души в них не чает. Живет ради них. Возьмет любую бродячую кошку. У нее живет уже около пятидесяти, и они постоянно размножаются. Домик у нее маленький, так что обстановка — не дай бог. Она сведет соседей с ума. Может быть, вам стоит съездить туда, если вы ищите котенка.

— Где она живет? — спросила я и достала записную книжку.

— На Луин-Кресент. Номера я не помню, но вы не ошибетесь — убогий домик, все окна на втором этаже заколочены. Выглядит брошенным.

— Спасибо.

Мы вернулись к машине.

— На Луин-Кресент? — спросил Бен.

— Заедем, раз уж мы здесь.

Мы нашли это место на карте и повернули в ту сторону. В машине было уютно, но снаружи пронизывал холодный ветер. Изо рта у нас вился парок. Бен взял меня за руку и улыбнулся. В теплых пальцах чувствовалась сила.

Дом явно обветшал. У входа стояли сорняки и замерзшие, сопревшие подсолнухи, из бачка вываливался мусор.

По стене бежала трещина, краска на оконных рамах облупилась и слезала крупными хлопьями. Я нажала кнопку звонка, но звука не услышала. Нажала еще сильнее.

— Не помню, — начал Бен, из-за двери доносилось мяуканье и шипение, — я тебе не говорил, что у меня аллергия на кошек? Душит астма, и краснеют глаза.

Щелкнул замок, но дверь осталась на цепочке. Звуки усилились. Сквозь щель просунулось женское лицо.