Ставка в чужой игре - Мэтью Квирк

Меня настолько поглотили мысли о грядущем провале, что я не сразу заметил подошедшую сзади встревоженную женщину.

– Вы из Ай-Ти? – спросила она.

– Да. Мы заметили какой-то необычный сетевой трафик. Вы из девятьсот двадцать третьего?

– Слава богу! Это здесь.

Она провела нас мимо охранника. Тот сложил телефон, бросил на нас последний подозрительный взгляд и направился к двери.

Пульсирующее сердце американского капитализма нас немного разочаровало. На вид оно мало чем отличалось от филиала обычного банка. Основную его площадь занимал конференц-зал, разделенный на рабочие ячейки перегородками из дерева и стекла высотой примерно по грудь. Вдоль стены за компьютерами расположились семь трейдеров, тихо вершивших судьбу экономики кликами мыши и попивавших из бутылочек воду. Бо́льшую часть зала занимали рабочие ячейки. Через высокие сводчатые окна его заливал солнечный свет.

Мужчина средних лет подошел к трейдерам и о чем-то с ними посовещался.

Наверное, я ожидал увидеть полный хаоса торговый зал, где люди орут, подают сигналы трейдерам и мусорят клочками бумаги. Но Федеральный резерв был именно таким, каким хотел выглядеть: здесь господствовали неспешность и вдумчивость, а киль экономики сидел глубоко. Было бы интересно взглянуть, насколько спокойно здесь будет в четверть третьего, когда огласят решение комиссии, а на рынках начнется бурная активность, но к тому времени меня здесь и след простынет.

В ячейке под номером девятьсот двадцать три дела обстояли хреново. Линч превзошел себя, активируя мои трояны. Когда мы приблизились, я увидел на мониторе с десяток всплывающих окон: «Щелкни здесь!», «Вы выиграли бесплатный iPad!», «Ваш компьютер взломан!», «Вирусная тревога!». Стоявший рядом принтер выплевывал лист за листом в приемный лоток, где уже накопилась толстая стопка.

– Не понимаю, что происходит, – сказала женщина.

– Хммм… – глубокомысленно протянул Джек.

Мы вошли в ее ячейку.

Был ровно полдень. Решение комиссии поступит сюда в любую секунду, если уже не поступило и не дожидалось своей очереди в факсе. Оно будет распечатано, когда она подключится к факсу при помощи криптокарты.

– Вы подключали незнакомые USB-устройства? – осведомился Джек. – Не открывали файлы PDF, полученные неизвестно откуда?

– Нет.

Но мы-то знали, что она проглотила наживку, благо сами ее и подсунули. Джек уставился на нее с той особой насмешкой, какую компьютерные гуру приберегают для чайников.

– Ну… был один файл, похожий на информационный бюллетень, но он пришел не из отдела связей с общественностью.

Пока они разбирались с компьютером, я подошел к ее сумочке и быстро заглянул, высматривая карту.

Ее там не было.

Джек отвлек хозяйку мудреным вопросом, я открыл сумочку и обшарил ее. Там было столько барахла, что я видал внедорожники, в багажники которых влезало меньше. Я наклонил сумочку на один бок, потом на другой.

Криптокарты не было. Через стекло входной двери я видел охранника за столом. Тот все еще пялился на меня. Без карты нам придется ждать, пока в отдел не поступит директива, а что потом? Заглядывать через чье-то плечо? Схватить и отобрать?

Джек взглянул на меня с отчаянием: мол, действуй же наконец. Я посмотрел на входную дверь.

Может, она уже достала карту? Я глянул на коврик для мыши: левша. Затем на левый карман ее брюк, где проступали контуры какого-то предмета. Но это мог быть и бумажник.

– Попробую изменить имя DNS-домена, – объявил я и указал на ее стул. – Вы не возражаете?

Он встала. Я сел. Если учитывать тесноту ячейки, не было ничего удивительного в том, что мы соприкоснулись бедрами. Я ощутил в ее кармане карту. В довесок ко всем моим прочим преступлениям меня теперь, наверное, арестуют за попытку залезть в штаны этой деловой особы.

Главное в карманных кражах – внимание. Если смотришь человеку в глаза, то он начинает нервничать еще за пару футов. Однако если смотреть в сторону, особенно в точку, куда устремлено его внимание, то можно приблизиться на несколько дюймов и совершенно его не встревожить.

Я уставился на экран и запустил парочку программ из командной строки. Это выглядело очень эффектно, но по сути я ничего не делал. Затем я чуть отодвинул стул назад, опустил ладонь на стол, встал на колено и осмотрел порты локальной сети.

Если сунуть руку в чужой карман, человек это почувствует, поэтому прикосновение надо замаскировать. В данном случае я прижал к ней стул, одновременно погрузив два пальца в карман.

И вытащил карту. Я быстро заменил ее под столом на пустышку из своего кармана. Поднимаясь из-под стола, я опять переставил стул и уронил пустышку ей в карман. Когда она вставит ее в факс, то получит сообщение о неисправности карты. А когда догадается, почему та не работает, мы уже украдем директиву и будем на полпути к Вашингтону. Или в наручниках. Или мертвы.

Я встал.

– Проверю другие порты и принтер.

Перед этим я послал Линчу сообщение: «Останови принтер».

Охранник у входа теперь разговаривал с кем-то по телефону, не сводя с меня глаз.

Держа карту в ладони, я подошел к факсу. Он находился в отдельной ячейке. Единственным благоприятным обстоятельством для меня было то, что здесь не оказалось камеры, нацеленной непосредственно на факс. В зонах с высшей степенью безопасности, где обрабатывается информация с ограниченным доступом, нельзя ставить камеру, разглядывающую государственные секреты. Это очень удобно для шпионажа.

Во время тренировки я сказал Джеку, что на пути к факсу мне, возможно, придется взломать механический замок. Я знал, что его не будет, но хотел увериться, что в случае беды справлюсь самостоятельно.

Я вставил карту в разъем факса.