Двадцать третий пассажир - Себастьян Фитцек

Если бы кто-нибудь наблюдал за ними, как они продвигались вперед, поддерживая друг друга и цепляясь друг за друга, как двое утопающих, он бы принял Мартина и Елену за двоих пьянчужек. Но на пути вниз, на палубу С, им никто не встретился, что объяснялось тем, что Елена выбрала окольный путь. Большинство служащих «Султана» ничего не потеряло в трюме лайнера, по меньшей мере в той зоне, где находились грузовые отсеки. Здесь хранились запасные части, которые не потребовались при трансатлантическом плавании. Если экипажу надо было спуститься сюда, то моряки пользовались грузовым лифтом, а не железной пожарной лестницей.

– Так будет быстрее, – пробормотала Елена у подножия лестницы, но потом она потеряла ориентацию, когда они оказались в вытянутом помещении с множеством труб, где приходилось втягивать голову в плечи, чтобы не удариться о них.

У Мартина возникло такое ощущение, словно он оказался внутри подводной лодки, что было ему знакомо из фильмов. На трубах находились вентили, которые могли быть открыты с помощью вращающихся колес, покрашенных ядовито-зеленой краской. Здесь имелся шкаф-стенка, состоявший из множества блоков предохранителей и большого количества приборов, стрелки которых почти не двигались.

На его вопрос, в каком направлении они должны теперь идти, Елена достала из кармана купального халата свой мобильник, позвонила капитану и расспросила его о дороге. Мартин удивился, что Бонхёффер вообще понял свою невесту, так сильно она говорила в нос, однако после обмена несколькими короткими фразами, очевидно, он помог выйти ей из затруднительного положения, потому что Елена показала налево и пропустила его вперед.

Вскоре они подошли к белой переборке с врезанной в нее стальной дверью, которую удалось открыть только с напряжением всех сил; для этого Мартину пришлось вращать обеими руками запорное колесо, а затем надавить плечом на дверь, открывающуюся вовнутрь. Дверь была такой же толстой, как в большом банковском сейфе.

Находившееся за дверью помещение оказалось просторнее и темнее. Здесь пахло пылью и дизельным топливом. Пол был покрыт грязью, а с приборных шкафов свисала паутина; установленные здесь приборы были более старой конструкции, чем те, которые они видели до этого в соседнем помещении.

– Где мы сейчас находимся? – спросил Мартин Елену, которая в изнеможении прислонилась к одному из пыльных ящиков.

– Понятия не имею. Какой-то старый пункт управления. Там впереди… – Не в силах закончить предложение, она показала на дверь в конце помещения.

Мартин двинулся в указанном направлении.

Он шагал по валявшимся на полу шурупам, одноразовым носовым платкам, клочкам бумаги и прочему мусору, который, видимо, не убирался здесь целую вечность. В конце помещения он наткнулся на следующую дверь, которая открылась с еще большим трудом, чем предыдущая.

За дверью его принял под свои своды собор.

По крайней мере, таким было его первое впечатление, когда он ступил за порог и очутился в высоком, как дом, помещении, которое освещалось только рядом галогенных лампочек, закрепленных на стенах справа и слева.

В торце помещения, там, где в соборах находится алтарь, виднелась блестевшая медью труба, напоминавшая резервуар в пивоварне и имевшая овальное поперечное сечение. Две трети ее наружной обшивки изгибались внутри помещения, а задняя треть входила во внешний корпус «Султана». Своеобразная пожарная лестница поднималась вдоль резервуара вверх и исчезала в темноте в пяти метрах над головой Мартина.