Конец лета - Андерс де ла Мотт

– Вот. – Патрик протянул Веронике ключ. – Оставайтесь, сколько хотите. Телефона нет, но мой офис вон там – на случай, если тебе понадобится позвонить в страховую компанию или еще куда. – Он указал на старую конюшню, переделанную в конторское здание. – У нас есть еще пара машин, можешь позаимствовать.

Вероника не знала толком, что сказать, но наконец выдавила из себя «спасибо» и «ты правда очень помог».

– Да не проблема. За старых друзей надо всегда стоять горой.

Вероника ожидала задиристой усмешки, однако Патрик выглядел совершенно серьезным.

– Харальда кое-что задержало, но он вот-вот будет здесь. Уже едет. Хочет повидать тебя. Найдешь для него время?

Под вежливым вопросом таился приказ, и Вероника, разумеется, сказала «да». – Тогда это все. Надеюсь, вам понравится в нашем маленьком кемпинге. Поляки по выходным бывают шумноватыми, но сильно не бузят. Если тебе понадобится что-то еще – только свистни.

Патрик подмигнул ей, кивнул Исаку и оставил их одних. – Надо же, какой приятный парень, – пробормотал Исак, глядя вслед шагавшему к конторе Патрику. – Давно его знаешь? – С детства. – Вероника улеглась на нижнюю кровать. – Его отец долго работал бригадиром у моего дяди. Патрик унаследовал его должность. А мой брат женат на его кузине, так что мы почти родня.

Исак унес свою сумку во вторую спальню. – Кажется, у твоего дяди к тебе много вопросов. – М-м, – промычала Вероника и закрыла глаза.

Уже вечерело, когда она решила наконец подняться к главному дому. Перед обедом она сходила в контору к Патрику. Позвонила в страховую компанию и в банк. Вызвала слесаря, заменить замок в квартире… Сначала, впрочем, до этой квартиры нужно добраться. И без дяди Харальда тут не обойтись. Вероника тщательно подготовилась к их разговору. Проиграла в голове все сценарии, пообещала себе не злиться, а изображать благодарную племянницу.

Она прошла мимо четырех наисовременнейших коровников, вдохнула сладковатый – ни с чем не спутаешь! – коровий запах, особенно сильный в теплом стоячем воздухе между зданиями. Обогнула зеленый машинный зал, напоминающий ангар. Веронику все-таки впечатляло, как развернулся дядя Харальд. Транспортные перевозки, генераторы, сельское и лесное хозяйство, охотничьи туры, недвижимость, ветряные электростанции. Наверняка еще что-то, о чем она не знает.

Энгсгорден был большим еще при дедушке, материном отце, но сейчас он стал самой крупной усадьбой в районе. Над крышами вздымались шесть серебристых башен – они были вдвое выше старой силосной башни, на которую Вероника когда-то залезла вместе с Маттиасом. Красивое здание (белая штукатурка, три этажа, четыре трубы) было надстроено и выглядело теперь уменьшенной копией господского дома былых времен. Подойдя к нему, Вероника услышала смех и шум мотора. Перед домом стоял «лендровер» дяди Харальда, с открытого прицепа спускался пандус. Дядя Харальд, Тесс и Патрик смотрели, как Тим кругами ездит по гравийной площадке на мини-тракторе, выкрашенном в цвета «Аронсон фарминг». Из-под колес летели камешки; мальчик громко хохотал. Дядя Харальд тоже смеялся, а вот Тесс казалась встревоженной. Она даже крикнула Тиму: «Осторожнее!». Патрик, стоявший в нескольких метрах от них, переводил взгляд с мальчика на его маму. Потом он заметил Веронику.

– Здорово, да? – Дядя Харальд показал на тракторчик. – Привез его утром из Эслёва. Специальный заказ.

– Очень здорово. – Вероника встала рядом, делая вид, что в восторге от того, как мальчик управляется с трактором.

– Я слышал, что стряслось ночью. – Дядя Харальд не спускал глаз с сына. – Ну и история. Ты как?

– М-м. – Забота в его голосе поразила Веронику, приглушила злость, которую она всегда чувствовала в его присутствии.

– Почему ты не позвонила отцу?

– Что-то не хочется. – Она покачала головой.

– Вы поссорились?

Вероника, чтобы не усложнять дела, предпочла промолчать.

– Эббе умеет быть упертым. Семейная черта. Скажешь, нет? – Дядя Харальд легонько улыбнулся, и Вероника неожиданно для самой себя улыбнулась в ответ.

Тут Тим так резко повернул, что трактор встал на два колеса, и Тесс испуганно вскрикнула. Но дядя Харальд только рассмеялся.

– Смотри, Вера. Пять лет, а рулит как заправский тракторист. Ничего не боится. Прямо как ты в детстве.

Вероника что-то промямлила, соглашаясь. Патрик подошел к Тесс. Поговорил с ней, махнул Тиму, помог мальчику заглушить мотор.

– Браво, сынок! – Дядя Харальд зааплодировал. Потом повернулся к Веронике и достал из заднего кармана толстый бумажник.

– Сколько тебе нужно?

– Ну, я буду благодарна за любую помощь, но…

– Да перестань, – пресек он ее ритуальные протесты. – Когда-то мы с тобой дружили, были не разлей вода, верно? Во всяком случае, пока ты не стала подростком.

Вероника промолчала.

– Может, мы с тобой просто слишком похожи, – проговорил дядя Харальд. – Как твоя мать и я. Одинаково упрямые.

Он замолчал, опустил глаза. Начал выцарапывать купюры из бумажника.

– Пяти тысяч хватит?

– Я верну, как только улажу дела с новой картой, – поспешила ответить Вероника.

– На том и порешим. – Жесткий обычно взгляд дяди Харальда немного смягчился.

Вероника взяла у него деньги, сунула в задний карман. Все оказалось проще, чем она себе представляла.

Поодаль, у большого гаража, Патрик помогал Тиму припарковать трактор рядом с серебристым «мерседесом» Тесс.

– Ну, я, наверное… – Вероника жестом указала через плечо. – Еще раз спасибо за все. Я правда очень ценю твою помощь.

– Рад тебе помочь.

Она кивнула, повернулась и уже пошла было прочь, как вдруг услышала:

– Кстати, могу я попросить тебя об ответной услуге?

Вероника остановилась. Она предусмотрела и такой сценарий, но ненадолго ей показалось, что дядя Харальд готов помочь исключительно по-родственному.

– Конечно. – Она выдавила улыбку и стала ждать продолжения. Ветряные электростанции, разрешение на застройку, папина подпись. Неужели дядя Харальд думает, что она сможет все уладить? Ведь они с отцом теперь даже не разговаривают.

– Завтра вечером весь поселок собирается в парке, на праздник урожая. Меня бы порадовало, если бы пришла вся моя родня. Думаю, отец будет не против.

Веронике ничего не оставалось, кроме как согласиться. Но ей понравилось, что ее пригласили; пожалуй, она даже обрадовалась. И все же избавиться от чувства надвигающейся катастрофы никак не удавалось.

Моя любовь

Я не могу больше смотреть им в глаза. Они изолгались. Делают вид, что совесть их чиста, что они имеют право судить всех, кто отличается от них. Я ненавижу их за то, что они принудили нас скрываться, воровать нашу любовь, так крепко прижимать ее к груди, что ей не хватало воздуха.