Будет кровь - Стивен Кинг

– Семнадцать? – Холли потрясена.

– Это только те, о ком мы знаем. Нет нужды смотреть их все. Сложите три первых портрета вместе перед телевизором и посмотрите на просвет, Холли. Негатоскоп, конечно, лучше, но и это сойдет.

Холли смотрит, зная, что увидит. Одно лицо.

Лицо Ондовски.

Чужака.

12

Когда они возвращаются вниз, Дэн Белл не сидит на транспортировочном стуле, а почти вываливается из него. Уже не уставший – вымотанный донельзя. Холли не хочет и дальше мучить его, но должна.

Дэн Белл тоже знает, что они не закончили. Он просит Брэда принести ему стаканчик виски.

– Дедушка, доктор сказал…

– На хрен доктора и лошадь, на которой он приехал, – обрывает его Дэн. – Меня это подбодрит. Мы закончим, ты покажешь Холли последнюю… вещь… а потом я прилягу. Я спал прошлую ночь и, готов спорить, буду спать следующую. С моих плеч свалился такой камень.

И лег на мои, думает Холли. Я так хочу, чтобы здесь был Ральф. А еще лучше – Билл.

Брэд приносит флинтстоунский десертный стакан. Виски едва покрывает донышко. Дэн мрачно смотрит на него, но берет без комментариев. Из бокового кармана инвалидного кресла он достает пузырек с удобной для пожилого человека свинчивающейся крышкой. Вытрясает из него одну таблетку, а еще полдюжины падают на пол.

– Черт, – бурчит старик. – Подними их, Брэд.

– Я подниму, – вызывается Холли и поднимает. Дэн тем временем отправляет таблетку в рот и запивает виски.

– Теперь я знаю, что это плохая идея, дедушка, – чопорно произносит Брэд.

– На моих похоронах никто не скажет, что я умер молодым и красивым, – отвечает Дэн. На его щеках появляется легкий румянец, он вновь садится прямо. – Холли, у меня есть минут двадцать, прежде чем этот почти бесполезный глоток виски перестанет действовать. Максимум полчаса. Я знаю, у вас много вопросов, и нам нужно еще кое-что вам показать, поэтому давайте постараемся не затягивать.

– Джоэл Либерман, – говорит она. – Психотерапевт, к которому вы ездили начиная с две тысячи восемнадцатого года.

– А что с ним?

– Вы обратились к нему не потому, что засомневались в собственном здравомыслии.

– Разумеется, нет. Я обратился к нему по тем же причинам, по каким вы, насколько я понимаю, обратились к Карлу Мортону, со всеми его книгами и лекциями о людях, страдающих странными неврозами. Я обратился к нему, чтобы рассказать все, что знал, человеку, который получает деньги, слушая. И найти кого-то еще, у кого есть причины верить в невероятное. Я искал вас, Холли. Так же, как вы искали меня.

Да, это правда. И все-таки, думает Холли, наша встреча – чудо. Или судьба. Или Божья воля.

– Хотя Мортон в своей статье изменил все имена и места действия, нам с Брэдом не составило труда вычислить вас. Между прочим, существо, которое называет себя Ондовски, не вело репортаж из той техасской пещеры. Мы с Брэдом просмотрели все, что там отсняли.

– Моего чужака не было видно на пленке. Есть видеозаписи, когда он просто должен был попасть в кадр вместе с толпой, но не попал. – Она постукивает пальцем по папке с портретами Ондовски в его различных ипостасях. – Этот тип постоянно на экране.

– Значит, он другой. – Старик пожимает плечами. – У домашней кошки и рыси есть сходства и различия. Один шаблон, разные модели. Что касается вас, Холли, в новостных репортажах вы упоминались крайне редко и никогда – по имени. Только как частное лицо, помогавшее в расследовании.

– Я об этом просила, – бормочет Холли.

– А потом я прочитал о Каролин Х. в статьях доктора Мортона. Попытался связаться с вами через доктора Либермана. Поехал в Бостон, хотя мне это далось нелегко. Я знал, что у вас, даже если вы не распознали в Ондовски чужака, будут веские основания поверить в мою историю, выслушав ее. Либерман позвонил Мортону, и вот вы здесь.

Один нюанс волнует Холли, и очень.

– Почему сейчас? – спрашивает она. – Вы знали об этом существе многие годы, охотились за ним…

– Не охотился, – уточняет Дэн. – Следил – так будет правильнее. Примерно с две тысячи пятого года Брэд прочесывал Интернет. Мы искали его в каждой трагедии, в каждом массовом убийстве. Так, Брэд?

– Да, – кивает Брэд. – Он показывался далеко не везде. Его не было в Сэнди-Хук или в Лас-Вегасе, когда Стивен Пэддок убил множество людей, пришедших на концерт. Но в две тысячи шестнадцатом году он работал в Орландо, на телестудии Дабл-ю-эф-ти-ви. На следующий день после бойни в ночном гей-клубе «Пульс» брал интервью у выживших. Выбирал самых расстроенных, тех, кто находился внутри или потерял там друзей.

Естественно, думает Холли. Естественно. Их горе особенно вкусное.

– Но мы узнали, что он был в ночном клубе, лишь после взрыва в школе на прошлой неделе, – говорит Брэд. – Правда, дедушка?

– Да, – соглашается Дэн. – Хотя мы, разумеется, просматривали все новостные репортажи из Орландо после того расстрела.

– Как же вы его упустили? – спрашивает Холли. – После трагедии в «Пульсе» прошло чуть больше четырех лет. Вы сказали, что никогда не забываете лица, а к тому времени вы уже знали лицо Ондовски, которое даже с изменениями остается прежним, свиным.

Оба недоуменно хмурятся, и Холли излагает версию Билла, согласно которой у большинства людей лица свиные или лисьи. В каждой увиденной ею версии лицо у Ондовски округлое. Иногда больше, иногда меньше, но всегда свиное.

На лице Брэда по-прежнему недоумение, но его дедушка улыбается.

– Это хорошо. Мне нравится. Хотя есть исключения, у некоторых людей…

– Лошадиные лица, – заканчивает за него Холли.

– Именно это я и собирался сказать. А еще бывают лица, как у ласки, хотя их тоже можно отнести к лисьим, да? Конечно же, Филип Хэннигэн… – Он замолкает. – Да, в таком аспекте у него всегда лисье лицо.

– Я вас не понимаю.

– Сейчас поймете. Покажи ей видео из «Пульса», Брэд.

Брэд включает видео и поворачивает айпад к Холли. Вновь репортер берет интервью на месте событий, на этот раз перед гигантской грудой цветов, воздушных шариков, плакатов с надписями вроде «БОЛЬШЕ ЛЮБВИ – МЕНЬШЕ НЕНАВИСТИ». Репортер выслушивает рыдающего молодого человека с потеками туши или грязи на щеках. Холли не слушает и на этот раз не кричит, потому что у нее перехватывает горло. Репортер – Филип Хэннигэн – молодой, светловолосый, худощавый. Выглядит так, словно поступил на работу, едва окончив школу, и да, у него, по терминологии Билла Ходжеса, лисье лицо. Он смотрит на интервьюируемого с заботой… пониманием… симпатией… или едва скрываемой жадностью.

– Останови, – командует Дэн и поворачивается к Холли. – Вы в порядке?

– Это не Ондовски, – шепчет она. – Это Джордж. Тот, кто привез бомбу в школу Макриди.