Запертая в своем теле - Ким Слэйтер

Я вспоминаю, как огорчилась мама из-за того падения. Она боялась, что сходит с ума.

— Я долго ждала удачного момента, не знала, как к вам подступиться. И тут ты пошла работать — очень кстати, потому что в офисе Грегори я нашла Джоанну Дикон. Настоящий подарок судьбы. Она была на краю банкротства, срочно нуждалась в деньгах и клюнула на мое предложение. Скоро я уже знала твой распорядок дня лучше, чем ты сама. Оставалось только обезвредить твою мамашу — и путь свободен. Правда, мы не ожидали, что маленькая домашняя катастрофа приведет нас к Эви, но все сложилось настолько удачно, что оставалось только протянуть руку и взять девочку.

— Я думала, Джо — моя подруга. — Мне нужно сказать это вслух.

— Значит, ты совершенно не разбираешься в людях, — фыркает Тара. — Джо, правда, струсила, когда девочка уже была у нее. Думаю, она действительно поверила, когда я сказала, что только проучу тебя, а потом верну Эви. Нам пришлось сразу забрать у нее ребенка, потому что Джо решила, что это она — настоящая мать.

— Эви, — прошептала я. — Я хочу ее увидеть.

— С ней всё в порядке. Считай, что это мой прощальный подарок. Но ты ее не увидишь; ни сейчас, ни потом. Как и я никогда не увижу моей доченьки.

— Тара, но почему? За что?

— Потому что это — идеальный конец. У них теперь есть Эви, мы им по барабану, зато я получила тебя, и вы с ней больше никогда не увидите друг друга. Две жизни разрушены по цене одной.

— Это тебе с рук не сойдет.

— Посмотрим. Нас ведь так и не нашли, помнишь? Полиция до того некомпетентна, что пришлось буквально сунуть Эви им в руки.

— Тогда зачем вы ее вернули?

— Жареным запахло. Разве ты не видела утренние газеты? Эта глупая сучка Джо Дикон, которая заработала себе синдром изоляции вместо того, чтобы сдохнуть, моргнула. — Лицо Тары перекашивается. — Полиция снова заинтересовалась этим делом и взяла старый след. Но я уже отомстила и могу спокойно начинать новую жизнь, и есть только одна последняя вещь, которую нужно сделать.

Фил шагает ко мне.

— Джоанна Дикон не выздоровеет полностью, моргни она хоть тысячу раз. Я была в больнице, говорила с доктором, он все объяснил. Эви не знает наших настоящих имен, только придуманные. Мы для нее тетя и дядя. Она любит нас и никогда не предаст, потому что ничего не знает. А полицейские никогда не станут объявлять в розыск похитителей, вернувших ребенка живым и невредимым, — на такое у них не хватит ни людей, не денег.

Тара подает Филу какую-то бутылку.

— Сделай ей чашку хорошего чая, Фил, и подлей отсюда побольше. — Она улыбается мне. — Пришло время покончить с этим.

— Я не понимаю, почему ты…

— Вот именно. Ты никогда не думала о моей боли, тебя всегда интересовали только твои страдания.

— Тара, умоляю тебя, я была сама не своя! Давай поговорим лучше о том, что произошло, об Эви…

— Хватит мне зубы заговаривать, — отрезает она, когда Фил возвращается в комнату. — Мы здесь не для этого. Ты можешь либо выпить это сама, либо я заставлю тебя. Всего несколько глотков.

Тара берет кружку, а сослуживец Эндрю хватает мои руки и заламывает их за спину. Моя спина выгибается, лицо откидывается назад. Тара пытается напоить меня чаем, а я сжимаю зубы и стараюсь не открыть рот даже на миллиметр, чтобы ни капли обжигающе-горячей жидкости не попало в организм.

Ногти Тары впиваются в мои губы, пытаясь разжать их. Я мотаю головой, не давая ей возможности напоить меня. У нее за спиной мелькает тень, и Тара вдруг валится на пол. Из ее головы вытекает кровь.

Мои руки отпускают так резко, что я валюсь вперед и падаю прямо на ее тело. Поднимаю глаза и вижу, как Харриет Уотсон бьет молотком по искалеченной руке Фила.

Он запрокидывает голову и кричит, а Харриет ударяет его в лицо. Фил тоже падает. Она наносит последний удар ему по черепу, а затем поворачивается ко мне, подняв молоток.

Я съеживаюсь и вскидываю руку, закрывая голову от удара.

— Пойдем на кухню, Тони, выпьем по чашечке чаю, — совершенно спокойно говорит Харриет. — А потом я покажу тебе, чем здесь пахнет.