Коматоз - Иван Мусатов

Я сегодня и поэтому недели четверг недели и любимый так недели и мой;

Я на скором не разбудила тем мама.

Какая-то бессмыслица! Было ещё порядка 10 вариантов, но там примерно то же самое, что и в четырёх предложениях, если их вообще можно назвать предложениями.

– Слушай, у меня сейчас родители придут, давай пойдём.

– Куда?

– Да хрен знает.

– Придумал. Я могу взять ключи от папиного гаража, там можно посидеть и продолжить.

– Идеальное место для решения задач, от которых зависит твоя жизнь.

– Да пошёл ты. Лучшего варианта у нас все равно нет. Ладно, сейчас я поем, и пойдём.

– Хорошо, мне тоже поесть надо.

Через 20 минут мы стояли на улице. До гаража было идти не больше 10 минут, и это время мы забили моими рассказами о коматозе. Как раз во время этой короткой прогулки я поведал Вадиму о периоде с 2021 по 2019 годы.

Гараж был небольшим – бетонная коробка, оборудованная печкой, площадью около 15 квадратных метров. Мы сели за стол, который соорудил мой папа. На нём он обычно готовил снасти для рыбалки.

– Вариант со словами отпадает, – сказал Вадим.

– Видимо, хотя идея хорошая.

– Да, только мы не подумали, что это нелогично, если в штрихкоде есть одно число с датой, а остальные оказываются нумерацией слов в отдельных предложениях.

– То есть ты вообще сейчас не хочешь рассматривать этот вариант?

– Пока нет. Нужно подумать ещё.

Мы снова начали перебирать вариации назначения чисел, пока у нас совсем не поплыли мозги. В итоге около получаса мы потратили на решение задачи, а потом где-то 2 часа говорили о коматозе, пока нескончаемые звонки родителей не заставили нас пойти домой.

– Ты мне веришь?

– Сомнения ещё, конечно, есть, потому что в такое поверить очень сложно. Но ты уж слишком уверенно рассказывал обо всём, поэтом я сейчас даже почти не сомневаюсь в том, что это правда.

– Хотя бы это радует.

– Смотри, завтра опять сделай всё то же самое, расскажи мне, о чём уже удалось узнать. А если вдруг я не буду тебе верить, то вот тебе интересный факт, который ещё не рассказывал. 5 марта мы узнали, что у одной из моих бабушек рак. Расскажи мне об этом, думаю, должно помочь меня убедить.

– Неплохая задумка. Хорошо.

– Но если всё это время ты меня обманывал, то поверь, когда ты мне в этом признаешься, наша встреча окажется последней, потому что я тебя убью.

– Не переживай, не убьёшь. Да и завтра я, скорее всего, уже ничего не буду помнить.

– Отлично, а мне как с этим жить?

– Ну, а вот это уже не мои проблемы.

– Да пошёл ты. Лучше бы вообще ничего не рассказывал. Хотя бы уснуть после такого уже будет огромным достижением.

– А если серьёзно, то спасибо тебе большое.

– Повторяю, пошёл ты куда подальше.

Мы постояли ещё немного возле дома и разошлись. Когда я пришёл домой, то внутри ощутил небольшую надежду, потому что всё-таки удалось сдвинуться с мёртвой точки. Вадим строчил мне сообщения, в которых были расспросы и очередные догадки. На них я отвечал без особого энтузиазма, потому что идеи были глупые, а на очередные расспросы отвечать не хотелось. Всё равно завтра он не будет ни о чём помнить. Придется повторять сегодняшний сценарий, возможно, получится продвинуться чуть дальше и стать на шаг ближе к разгадке.

6 марта 2016 года

Коматоз разрушается. Все его принципы постепенно летят в бездну, значит, я на верном пути. Сначала «Алхимик», а теперь это. Я проснулся из-за телефонного звонка. На другом конце провода был Вадим.

– Аллё.

– Я всё помню.

– Что? Не понял.

– Я помню всё, что было вчера. Твой блокнот, штрихкод, гараж, абсолютно всё.

– В смысле? Это невозможно!

– Ну, значит, возможно.

– Так, давай через 30 минут на улице.

– Давай.

Мы вышли на улицу, и Вадим с обезумевшим взглядом посмотрел на меня.

– Какого чёрта? Что это такое?

– Так, успокойся. Я сейчас удивлён не меньше тебя.

– Значит, всё, что ты говорил, действительно правда! Ты вообще понимаешь, что происходит?

– Я же об этом и писал.

– Давай без сарказма. Что могло случиться?!

– Для начала успокойся. Через 2 часа родители уедут к друзьям, поэтому сможем пойти ко мне и всё обсудить. Давай пока прогуляемся.

Вадим молча развернулся и пошёл.

Я снова кратко поведал ему правила коматоза. Пытался держаться и выражать спокойствие, хотя внутри меня всё бушевало. Это не могло быть правдой. Не может случиться так, что теперь и Вадим живёт в коматозе. Я был в шоке, но не подавал вида, чтобы не сеять панику.

– Подожди, ты сказал, что всё, нами сделанное, исчезает. Так?

– Да. Это касается всего.

– Тогда смотри.

Вадим показывает мне свою ладонь, на которой ручкой была нарисована звезда.

– Это что?

– Я нарисовал звезду вчера вечером перед сном. Мне всё это казалось нереальным, поэтому я решил её нарисовать, чтобы на следующий день убедиться, что это был не сон. По правилам коматоза звезды сегодня быть не должно, верно?

– Да.

– Тогда какого чёрта она до сих пор на моей ладони?

– Что-то меняется. Видимо, коматоз ломается, потому что вся его система начала сбоить. Сначала блокнот, потом книга, теперь ты и твоя звезда.

– И что это может значить?

– Понятия не имею! Могу сказать лишь одно: сейчас я смотрю на мир как на компьютерную игру, в которую попал какой-то вирус. Все реалии коматоза ломаются. Я 6 с половиной лет прожил в мире, который теперь на моих глазах рушится. Я впервые за все эти годы могу поговорить с человеком о том, что мы обсуждали вчера!

Теперь это происходило не только со мной, но и с Вадимом. Мы так эмоционально это обсуждали, что некоторые прохожие стали на нас косо посматривать.

Через 2 часа я открыл двери своей квартиры. Сделал чай, мы сели за кухонный стол, положив перед собой две тетради для записей и блокнот.

– Видимо, я всё ближе подхожу к разгадке, поэтому постепенно коматоз начинает разрушаться, и вот почему ты теперь тоже начал жить в обратную сторону, поэтому звезда на твоей руке осталась.

– Хорошо, а если это не так, то есть я вместе с тобой останусь в коматозе?

– Невозможно.

– Почему?

– Сам подумай, за последние 5 дней реалии этих 6 с половиной лет были разрушены. Коматоз умирает, а я всё ближе подбираюсь к разгадке. Нужно искать решение и выбираться отсюда, потому что выход точно есть, и, видимо, вчера мы