И приидет всадник… - Роберт Липаруло

Зак посмотрел на него, потом на отца, затем перевел взгляд на руку Брейди.

— Папа поранился, — сказал он тихо и виновато. — Я услышал, как он кричит, и побежал на кухню. У него была вся рука в крови, и… — Он замолчал и потупился.

— Все нормально, Зак, — подбодрил его Брейди. Сам он при этом вдруг осознал, что совершил поразительно предсказуемую ошибку, из разряда тех, к которым относится нагромождение подробностей. Он сочинил излишне сложное оправдание. Почему было просто самому не «признаться», что он вызвал полицию по ошибке? Зачем он втянул в это Зака? Да, внезапное нападение его ошеломило, но это же не оправдание. Брейди чувствовал, что сын зря поверил его глупой затее.

— Ну… и он говорил всякие плохие слова. Очень плохие, — Брейди встретился взглядом с сыном: у Зака на ресницах блестели слезы, но он закончил шепотом: — Он никогда таких слов не говорил. Мне показалось, что случилось что-то очень страшное. Ну, я и… позвонил.

Женщина полицейский улыбнулась напарнику.

— И ты сказал диспетчеру, что к вам в дом кто-то забрался? — спросила она у Зака.

Тот кивнул в ответ.

— Зачем?

— Папа говорил, что так быстрее всего вызвать помощь, потому что на остальные вызовы ваши ребята приезжают не так быстро.

Действительно, Брейди когда-то так говорил, но на этот раз он успел забыть, что именно сказал диспетчеру. А ведь и правда, он говорил про взломщика. Брейди был поражен, что Зак так быстро нашелся, и пристальные взгляды полицейских его не смутили.

Полицейские посмотрели на Брейди. Он застенчиво улыбнулся.

— А почему ты говорил шепотом? — поинтересовалась у Зака женщина, не отрывая взгляда от Брейди. Вот тут уже было о чем беспокоиться. Может, она ловила их на вранье, с самого начала точно зная, что звонил в службу спасения Брейди?

Ему оставалось только изобразить недоумение, — правда, сильно напрягаться не пришлось, — повернуться к сыну и спросить:

— Зак!

— Я не хотел, чтобы папа рассердился. Я тайком позвонил. Мне казалось, что он очень сильно порезался и его надо спасать. Потом оказалось, что не очень сильно, — Зак виновато поджал губы. — Извините.

Андерсон рассмеялся, и напряжение в комнате, возросшее, как давление в глубоководном кессоне, спало.

— Что ж, береженого Бог бережет, — произнес он. Брейди показалось, что после этих слов Андерсон взъерошил бы Заку волосы, стой он немного поближе к нему.

На лице Зака появилась слабая улыбка, а по щеке покатилась слеза.

Женщина наконец убрала руку с пистолета и погладила мальчика по плечу.

— Ты поступил правильно, — подтвердила она.

Брейди смотрел, как сын принимает похвалу, и ругал себя на чем свет стоит. Зак врал как по писаному. Даже странно было узнать сына с этой стороны. А себя Брейди чувствовал полным идиотом. Если дело дальше так пойдет, где-то к полуночи ему придется надеть колпак с бубенчиками.

— …лечить, — уловил он последнее слово из того, что говорил ему Андерсон. Брейди повернулся к нему.

— Что, простите?

— Говорю, руку вам надо все-таки подлечить. — Андерсон вышел за порог, и напарница последовала за ним.

«В такой ситуации в кино, — подумал Брейди, — один из полицейских должен вдруг заметить что-нибудь необычное — торчащий в двери топор, мертвое животное на крыльце — и сказать: “Стоп, минутку, а это что такое?” И тогда из кустов выскакивает киллер и всех убивает».

Но это было не кино. Полицейские, улыбаясь, откланялись.

— Спасибо вам, — сказал им на прощанье Брейди, закрыл дверь и повернулся к сыну: — Это было классно! Ты такой потрясающий ак…

Но вместо широкой улыбки, которую он ожидал увидеть, лицо его сына исказила гримаса горечи и страха. Губы у Зака задрожали, из глаз потекли слезы. Он всхлипнул и бросился к отцу. Брейди опустился на колени, и руки Зака сомкнулись у него на шее. Сын прижался к его груди так, словно хотел зарыться в него и спрятаться от ужасов этого мира. Брейди крепко обнял его. Он понимал, что кровоточащая рука сильно перепачкает пижамку Зака, но ему было все равно. Он потерся лицом о волосы Зака — они пахли шампунем и подвальной пылью.

— Зак. Зак, все хорошо, — повторял он. — С нами все в порядке. Я сделаю все, чтобы с тобой такого никогда больше не повторилось, — тут он вдруг осознал, чего больше всего боится сын, и добавил: — Я постараюсь, чтобы и со мной тоже ничего не случилось.

Он еще долго обнимал и успокаивал Зака. Когда тот выплакался, Брейди отстранил его, чтобы заглянуть в сыну лицо, и сказал:

— Я отвезу тебя к дяде Курту и тете Кари.

— Нет, — покачал головой Зак и снова заплакал. Четыре года назад Курт и Кари Оукли переехали в Уилмингтон, штат Делавэр. Туда от Гаррисонвилля было два с половиной часа езды на автомобиле. Брейди полностью доверял этой семье. Зак будет в безопасности, и ему там понравится. Шансов, что кто-то, даже в ФБР, знает о них, было очень немного.

— Зак, я должен этим заняться. Надо раз и навсегда избавиться от того, кто на нас напал. Ты понимаешь меня?

— Давай вместе поживем у дяди Курта, — шмыгнув носом, предложил Зак. — Там нас никто не найдет.

— Сынок, я бы с удовольствием. Но в этом мире есть чудовища, которые не исчезают от того, что мы от них прячемся. Надо выйти и встретиться с ними лицом к лицу.

— Как Давид и Голиаф, — произнес Зак, но так тихо, что становилось понятно: он не хочет, чтобы его отец был Давидом. Он хотел, чтобы отец остался с ним.

— Примерно.

Они долго молча глядели друг другу в лицо. Говорить что-то еще не имело смысла. Потом снова крепко обнялись.

— Ну, ступай собери какую-нибудь одежду и зубную щетку в свою спортивную сумку, — сказал Брейди, тоном давая понять: «Давай, пора. Это нужно сделать немедленно».

Зак, кажется, успел прийти в себя. Он начал подниматься по ступенькам, но вдруг остановился и бросился обратно.

— Что случилось? Куда ты? — перехватил его Брейди.

— Коко! — почти закричал Зак.

— Зак! Иди собирай вещи. Я сам его поищу.

Брейди захватил пистолет из тайника на кухне и включил свет на заднем дворе. Он помнил, как песик завизжал — и как внезапно оборвался его визг. Брейди вышел из дома на мощеную площадку с садовым столом. В их районе возле каждого дома имелся солидный земельный участок, большая часть которого приходилась на задний двор. Есть где поиграть детям. Именно поэтому Карен его и выбрала, хотя для их семьи такое жилье было дороговато. Брейди посмотрел в сторону дальнего забора, которого было не видно из-за деревьев. Ему совсем не хотелось идти туда одному, без прикрытия. Держась лицом к той стороне, он двинулся боком вдоль задней стены дома, время от времени негромко окликая Коко. Так он дошел до бокового забора и хотел добраться тем же маршрутом до противоположной стороны двора, как вдруг его внимание привлек непонятный влажный блеск. Листья кустарника были измазаны чем-то темным и жидким. Брейди коснулся листьев пальцами и выставил руку на свет. Красное… кровь. Он опустился на четвереньки и всмотрелся в темноту под ветвями.