Trust: Опека - Чарльз Эппинг

Служащая посмотрела Алекс в глаза.

— На кого открыт счет?

— В том-то и проблема: я знаю фамилию человека, который сдает мне квартиру, но счет может быть открыт и на другого.

— Вам необходимо знать фамилию владельца счета.

— Это я понимаю, но, возможно, вы мне поможете? У него много счетов открыто здесь. Вот номер. — Алекс протянула выписанный чек. После слов «Платить по распоряжению» она написала номер счета, который продиктовал ей по телефону Руди.

Кассир набрала девятизначный номер.

— Вам повезло, — улыбнулась она. Этот счет открыт в нашем филиале в Трайбике.[56]

— Значит, мне нужно отправиться туда…

— Можете внести деньги здесь. Я прослежу за их поступлением на счет сегодня же. — Женщина снова протянула руку за чеком.

— Кого указать получателем платежа? — спросила Алекс. — Следует же на кого-то выписать чек.

— Тут значится «Вортекс партнерз». Подойдет? — ответила служащая.

После того как Алекс была свидетелем шизофренической мании секретности в швейцарских банках, она ликовала. Все оказалось слишком легко.

Она вписала имя в чек и уже было протянула его служащей, но вдруг отдернула руку.

— Собственно говоря, владелец просил подтверждения того, что деньги будут переведены на счет сегодня.

— Они будут там сегодня. Обещаю. Можете мне поверить.

— Но мне необходимо подтверждение. Может, мне самой туда поехать? Просто чтобы убедиться.

— Зачем? Я могу выдать вам приходным ордером и здесь. — Кассир держала руку протянутой в ожидании чека.

Алекс решила не отступать.

— Мне нужно все-таки знать, что деньги действительно внесены на счет сегодня. — Алекс огляделась. Еще одна хорошая новость: за ней стала собираться очередь. — Я хотела бы поговорить с человеком, который управляет счетом. — Алекс вновь огляделась. — Извините за беспокойство.

Кассирша вздохнула.

— Не понимаю, почему вы не хотите внести деньги здесь. — Она набрала что-то на компьютере. — Управляющего счетом зовут Джеф Нортон. Но уверяю вас, если вы внесете деньги здесь…

— Спасибо. Я пойду туда и внесу их лично. Чтобы быть спокойной. — Алекс сложила чек пополам и положила его в сумочку. — Какой адрес, говорите?

Добиться с ним встречи было несложно — Алекс заявила, что хочет инвестировать несколько миллионов долларов. И ее нельзя было упрекнуть во лжи.

Нортон разговаривал по телефону, когда Алекс вошла в его маленький кабинет. Он жестом пригласил ее присаживаться и продолжил разговор:

— Хорошо. С этим вы разделались — только что приобрели две тысячи акций Ай-Би-Эм и тысячу «Юнибэнко». — Алекс наблюдала, как он печатает на компьютере распоряжения. — Хотите внести их на счет в Майами? Пожалуйста. — Он говорил громко. — Нет, мне не нужен номер, я найду его в электронном справочнике.

Алекс видела, как он внимательно набирает пароль, чтобы загрузить базу данных банка. Пароль легко было запомнить — он почти весь состоял из цифр.

Через секунду на экране монитора вспыхнул длинный список номеров счетов и появилась подробная информация. Нортон поднял на Алекс взгляд и улыбнулся, продолжая разговаривать по телефону. Он удивленно поднял брови, как будто намереваясь сказать: «А что делать? Вот такой я занятой!» У Алекс сложилось впечатление, что он разыгрывает перед ней спектакль, исполняя роль занятого брокера ради единственного зрителя.

Алекс заметила на стене полку с папками. На каждом корешке был напечатан какой-то номер счета. На многих были указаны имена клиентов. Любой, кто входил в кабинет, мог их увидеть.

Тайна вклада в американском банке! Прав был Охснер — это оксюморон.

Нортон прикрыл рукой телефонную трубку и прошептал, обращаясь к Алекс:

— Я сейчас освобожусь.

Алекс взяла со стола ламинированный график, лежащий среди бумаг. Внизу была прикреплена записка: «Собственность Дж. Нортона. Не трогать».

Это был анализ имущественных данных фондового индекса «Стандард энд Пурз 500»[57]за двадцатый век.

График показывал, как индекс «Стандард энд Пурз 500» возрос экспоненциально (как и утверждал Охснер), поднявшись от базовых ста пунктов в 1945 году до шестидесяти тысяч пунктов к концу XX века. Если даже просто вкладывать проценты и дивиденды, в 1938 году было достаточно нескольких сотен тысяч долларов, чтобы к концу века они превратились в миллиард.

Нортон бросил трубку на рычаг.

— Ну-с. — Он повернулся к Алекс и улыбнулся. — Чем могу быть полезен?

— Я бы… я бы хотела открыть брокерский счет. У меня есть несколько миллионов долларов, которые я унаследовала. Хочу их вложить. — Алекс выдавила улыбку. — Слышала, что вы один из лучших брокеров в округе.

— Мне очень везет — ставлю на победителей. — Он смущенно пожал плечами.

— Таких, как эти? — Алекс подняла и показала график с индексом 500. — Думаете, вы могли бы совершить подобное для меня?

— Хотелось бы надеяться, что я сумею справиться еще лучше. — Он взял график из рук Алекс и положил его обратно на стол. — Клиенты очень довольны результатами моей работы.

Он подмигнул.

— Похоже, у вас много клиентов. — Алекс указала на полку с папками у Нортона за спиной. — Как вы ухитряетесь всех помнить?

— Это непросто. Иностранцы любят создавать много компаний. Для них это хорошо, для нас — головная боль.

— Должно быть, трудно помнить все номера счетов? — Алекс смотрела на Нортона с обожанием. — Как вы справляетесь?

— Легко. За нас все делают компьютеры. Мы только нажимаем клавиши.

— Как это? — спросила Алекс.

— Есть такая программа, которая связывает разные номера счетов с именем клиента.

— Правда?

— Кстати, вы говорите совсем без акцента. Вы иностранка без вида на жительство?

— Дело в том, что я живу в Швейцарии, в Цюрихе.

— Вы гражданка Швейцарии?

— Нет, Америки.

Он помолчал.

— Тогда вы обратились не по адресу — я работаю только с зарубежными счетами.

Он откинулся на спинку стула и положил руки за голову.