Фрагменты прошлого - Меган Миранда

– Это не так. Есть другой выход. Еще не поздно. Ты должен рассказать все полиции.

Калеб снова качает головой.

– Моя кровь на вещах Шона. Его ДНК в моей машине. Мы перевозили в ней его тело. Мы дрались. Мия знает об этом, все знают. Мы и раньше с ним ругались, даже ты это подтвердишь, если тебя спросят. Это я отвозил машину Шона на продажу. Когда я сказал ей, что улики могут указывать на нее, она ответила, что все камеры по дороге – на заправках и магазинах – зафиксировали, кто сидел за рулем. И это был я, а не она, хотя она весь путь следовала за мной. Я оказался в ее полной власти. А мои деньги – в ее руках до моего двадцатипятилетия. Все денежные операции шли через нее.

А позже он сам использовал эти камеры как свидетельство своего исчезновения. Наверное, поэтому его мать уверена, что он все подстроил. К тому же он уничтожил одно из вещественных доказательств – машину. А сам сбежал.

– Ты утопил его в реке? – спрашиваю я, держась за живот. От этой мысли мне становится нехорошо.

– Нет, не в реке. Не рядом с нами. Я ночью отвез тело в Пайн-Барренс. – Калеб давится словами в ужасе от содеянного, качает головой и отворачивается, словно ему невыносим мой взгляд. Пайн-Барренс – бесконечные мили нетронутой лесистой местности. – Я бы не смог этого сделать. Меня стошнило на обочине, и она оставила меня там. Вернулась через час. Не знаю, куда она его дела. Это будет мое слово против нее.

– Но разве такая жизнь будет лучше? Ты все теряешь. – А мы теряем тебя.

– Банковский счет. После моей смерти деньги переходят отцу. Мы просто ждем, когда будут готовы бумаги. Я живу в палатке на случай, если кто-то приедет к отцу. Но мы уедем сразу, как получим документы. У нас все будет хорошо. Мы исчезнем. И я стану кем-то другим.

– Ничего у тебя хорошо не будет. Ты не поступишь в университет. Ты лишишься семьи. – «И всех близких тебе людей, которых ты бросишь», – добавляю я про себя.

– Она отняла у моего отца годы жизни. И у меня она их тоже отняла. Все, что я хочу сейчас, – наверстать это время со своим отцом, быть рядом с ним дальнейшие годы.

Конечно же, у Калеба есть план. У него всегда есть план. Калеб говорит правду, я ему верю. Он Шона не убивал. Но я также знаю, что больше никогда не смогу ему доверять, – во всяком случае, так, как раньше. Я отступаю.

– Ты бросил нас всех. Мию тоже.

Он бледнеет, я задела его за живое.

– Я годами заботился обо всех. Пусть мама теперь справляется сама.

– У твоей мамы тоже был план. Она следила за моими перемещениями по приложению на мобильном. До этого самого момента. Она едет сюда, Калеб. Наверняка.

Его отец шумно вваливается в трейлер, и я вздрагиваю. Он вернулся с палаткой и снаряжением.

– Калеб, нам правда нужно уходить, – говорит он.

– Ты привела ее сюда? – спрашивает Калеб.

Он злится, но я злюсь сильнее его.

– Не смей меня в этом обвинять. Ты в курсе, что все винят меня в твоей смерти? – Калеб ошарашен, он этого не ожидал. Он ведь не думал ни о ком, кроме себя. – Твоя мама использовала меня, чтобы найти тебя, потому что ты исчез. Я… была опустошена, убита чувством вины, замкнулась в себе, горевала по тебе. Месяцы. – Последнее слово я выдавливаю с трудом. Неужели он не осознает, что его действия сказались на всех?

Калеб отходит в глубь трейлера. Закидывает в сумку вещи.

– Она хочет найти меня до решения денежного вопроса. До того, как деньги перейдут отцу. Ей нужно доказательство того, что я жив. Тогда она выдумает какую-нибудь байку о моем похищении. В любом случае, если я жив, она снова приберет к рукам мои деньги.

Я просто пешка. Бывшая подружка. Не более. Не могла же я проделать такой путь впустую. Проследить его жизнь, собрать воедино историю, найти его… Не освобождение, которого я так жаждала, а только его. Уйдя, он забрал с собой и частички меня. Теперь я должна вернуть их себе. Чтобы все это не было напрасно.

– Куда ты направишься? – спрашиваю я.

– Лучше, если ты этого не будешь знать, Джесса.

– Калеб, я могу все исправить.

– Это не твоя жизнь. Разве ты можешь меня понять? У тебя идеальная жизнь с идеальной семьей. Тебе не нужно ни о чем волноваться.

Калеб совершенно меня не знает. Он даже не заметил, что я совершила свое собственное путешествие, как много я сделала, чтобы оказаться здесь. Это невероятно печалит меня. Я стою прямо перед ним, а он меня даже не видит. Как мало мы на самом деле знали друг о друге. Только поверхностные вещи.

– Нужно уходить, – говорит его отец. – Сейчас же.

Калеб поворачивается ко мне.

– Идем. Мы выведем тебя к дороге. Позвонишь своим от какого-нибудь кафе, чтобы тебя забрали.

Я оглядываю себя. Он это серьезно? Я насквозь промокла. Замерзла. Он хочет оставить меня у какого-нибудь кафе? Но я не могу идти с ними, к пенсильванской дороге. Не сейчас.

– Сюда едет Макс, – произношу я, и Калеб застывает. – Я ему позвонила. Он уже в пути.

– К тому времени, как он приедет, нас уже тут не будет, – отвечает он, забрасывая рюкзак на плечо. – Мы не будем ждать.

Я качаю головой.

– Мои вещи на другом берегу реки. Если он найдет их там, а меня – нет… – Я пытаюсь представить, что подумает Макс. Беснующаяся река. Сообщение, в котором говорится, что я собралась ее перейти. Мой мобильный и рюкзак на берегу. А меня нигде нет.

– Он будет в порядке, Джесса.

Я отступаю назад. Так вот что он думал? Что мы будем в порядке, считая его погибшим? И что мы будем в порядке, когда он снова нас покинет? В этот миг приходит осознание: я не та, кем он меня считал, и он не тот, кем я его считала. У нас с ним разное видение и понимание важнейших вещей. А о Максе я в глубине души знаю самое главное: он придет за мной и не бросит меня. Нужно сердцем желать делать для другого то, что он делает для тебя. Калеб же никогда не понимал, что два близких человека должны поддерживать друг друга.

– Нет. Я с тобой не пойду, – отвечаю я.

Он несколько секунд молчит. Собирается спорить со мной? Нет, он этого не делает. Ему просто больше нечего сказать.