Выслушай меня - Сабин Дюран

– Я не думаю, что в ближайшее время к нам будет обращаться много новых компаний-клиентов, – сказал он, обводя взглядом собравшихся. – Но мы сделаем все возможное для того, чтобы не растерять тех, чьи интересы мы уже представляем, и расширить наши операции. В компании «Хэуик Николсон» для нас неприемлемо только одно – сохранение статус-кво. Мы всегда движемся вперед, мы развиваемся.

Да, Джефф умел произвести впечатление. Общаясь с ним каждый день, я порой забывал, насколько хорош и убедителен он может быть. Как и Мэри. Судя по всему, она уже подготовила и разослала пресс-релиз и обновила наш сайт. Кроме того, уже были проведены консультации с юристами. В подобных случаях всегда вставал вопрос, стоит ли вступать в схватку с таблоидами. Дело это исключительно тяжелое и чреватое неприятностями, поэтому юристы обычно советовали быть в решении этого вопроса чрезвычайно осторожными и осмотрительными. Джефф, однако, настаивал на хорошей драке, считая, что терять нам нечего и что в то же время мы можем одержать впечатляющую победу.

Наш банкир Нейл Джоунс, перед тем как уйти, пожал всем руки. При этом он потребовал, чтобы мы держали его в курсе происходящих событий. По выражению его лица невозможно было понять, убедили ли его аргументы Джеффа. Джоунс был человеком порядочным и не имел обыкновения использовать в борьбе за свои интересы запрещенные приемы. Но, как и все мы, он знал силу печатного слова и умение журналистов представить неподтвержденные слухи как установленный факт. Ему было прекрасно известно, что в таких случаях никого по большому счету не интересует, что правда, а что нет. Главное правило в сфере пиара – никогда не становись историей сам. Мы, пиарщики, – фигуры прозрачные, практически неосязаемые и неуловимые, двигающиеся и действующие тихо и незаметно. Мы режиссируем спектакль и исчезаем со сцены до того, как поднимется занавес. Как только свет прожекторов падает на нас – здравствуйте, Макс Клиффорд, добрый день, Энди Коулсон, – у нас возникают проблемы. Для нас главное – создавать у других людей лишь некое смутное впечатление о себе. При этом сами мы слишком хрупки и изящны для того, чтобы противостоять прямым атакам.

Я постарался не слишком внимательно вглядываться в лицо Нейла Джоунса, полагая, что, если он захочет вывести свои деньги из компании, мы в любом случае об этом узнаем.

Джефф, который все еще избегал встречаться со мной взглядом, объявил совещание всех сотрудников фирмы. У Сэма и Шрейи глаза тоже бегали, но, скорее всего, по другой причине. Они уже наверняка разослали свои резюме по целому списку адресов. Когда ситуация накаляется, легче всего понять, кто из работников по-настоящему предан компании, а кто нет. Мэри старалась не допустить, чтобы у всех окончательно упало настроение.

– Господи, да уже завтра в эту газетенку будут заворачивать сэндвичи, – то и дело повторяла она, хотя мы все прекрасно понимали, что к тому времени статья уже успеет причинить нам большой ущерб.

– Сейчас самый подходящий момент, чтобы выложить, что у кого на душе, – сказал Джефф. – Ну что, кто-нибудь хочет высказаться?

Шрейа захотела «обсудить» пару вопросов, поднятых в материале, в частности, «культуру языка» и проблему использования в офисе грубых выражений. Джефф пообещал держать себя в рамках – или, как тут же перефразировала его слова Шрейа, «проявлять к сотрудникам больше уважения». Эмма изъявила желание поговорить о комментарии Джеффа по поводу «содомии» и раз и навсегда закрыть этот вопрос. Джефф еще раз извинился.

– Я просто пошутил, – сказал он. – Ну, то есть, говорил я не всерьез это точно. Нет, правда, это было некое подобие шутки. Мне хотелось уязвить политкорректный мир, в котором сказать что-либо подобное означает шокировать окружающих.

– Учитывая, что нам всем известно, насколько распространена в этой стране практика сексуального насилия в отношении детей, а также в свете последних разоблачений, касающихся этой темы, вы готовы согласиться с тем, что на самом деле шутка получилась, мягко говоря, не очень смешная? – поинтересовалась Эмма.

– Да, – сказал Джефф и утвердительно кивнул. – Это справедливое замечание. Приношу свои искренние извинения.

– Хорошо сказано, – шепнула Мэри на ухо Джеффу, когда совещание закончилось и сотрудники стали выходить из переговорной комнаты.

Я продолжал сидеть за столом. Непосредственно мне никто так и не сказал до сих пор ни слова упрека, но меня не покидало тягостное чувство, что все просто сдерживаются. При этом мне было непонятно, почему в роли главного виновника случившегося должен был выступать я. Да, именно я привел Джемиму в офис. Да, формально она была моей практиканткой. Но именно Джефф наделал самых ужасных ошибок.

Впрочем, по большому счету мне и так все было ясно. «Из тебя никогда не выйдет толку, – часто говорил мне отец. – Ты просто ошибка природы».

В бизнесе и вообще в жизни не кризис определяет, кто ты есть и кем ты станешь, а то, как ты на него реагируешь. Все было просто. Сотрудники уже отреагировали должным образом на возникшую критическую ситуацию, а я – нет.